Черная камея - Энн Райс

Я наклонился, чтобы снова ее поцеловать, и почувствовалприкосновение тонкой ручки к своей шее. Сознание хрупкости тетушкиногосуществования больно кольнуло в сердце. В ушах звучали ее слова о собственномвозрасте. Во мне клокотали противоречивые чувства: всю жизнь она дарила мнеощущение безопасности и покоя, но теперь я понимал, что сама она лишена этогоощущения, и печаль моя сделалась еще глубже.

Лестат коротко поклонился, и мы вышли из комнаты.

В холле нас поджидала Жасмин, всегда державшаяся поблизостиот тетушки, словно тень. Она спросила, где мы намерены расположиться. Еесестра, Лолли, и их бабушка, Большая Рамона, были сейчас в кухне и моглиприготовить все, что мы только пожелаем.

Я ответил, что мы поднимемся в мои комнаты и не стоитбеспокоиться: нам пока ничего не нужно.

Жасмин подтвердила, что позже должна прийти сиделка тетушкиКуин, этакий солнечный лучик с прибором для измерения давления, по имени Синди,с которой тетушка Куин, скорее всего, будет смотреть фильм"Гладиатор" режиссера Ридли Скотта. Жасмин, Лолли и Большая Рамона,разумеется, тоже усядутся перед телевизором.

Тетушка Куин всегда устраивала все по своему вкусу, так чток началу показа в ее комнате могла оказаться еще парочка сиделок. У нее вошло впривычку почти сразу делать из сиделок своих подруг, рассматривать фотографииих детей, получать от них поздравительные открытки в день рождения и собиратьвокруг себя как можно больше таких молодых помощниц.

Старые друзья тетушки жили и в городе, и за его пределами.Но они были ее ровесниками и потому не могли запросто покинуть родной дом,чтобы вместе с ней скоротать вечерок перед телевизором. Пожилые люди лишьиногда встречались в клубе за ленчем.

Так что ночь безраздельно принадлежала тетушке и еепридворным.

К их числу относился и я, пока не получил Темную Кровь. Стого времени мои визиты к тетушке стали нерегулярными, ибо я чувствовал себячудовищем среди невинных душ. Запах крови преследовал меня повсюду и порождал вдуше недобрые чувства.

Мы с Лестатом покинули тетушку.

Несмотря на то, что был еще совсем ранний вечер, событийуспело произойти много: я чуть не убил Стирлинга, без всяких угрызений совестинасытился неизвестной женщиной и навестил тетушку Куинн как раз тогда, когдаона пребывала в настроении поделиться воспоминаниями о прошлом.

Приблизившись к лестнице, Лестат подал мне знак, чтобы япошел впереди.

В какую-то секунду мне показалось, что рядом зашуршалГоблин. Почудилось его неуловимое присутствие. Я замер как вкопанный, всемсердцем желая, чтобы он убрался от меня как можно дальше, словно это был самсатана.

Действительно ли портьеры в гостиной шелохнулись? Мнепослышался тихий перезвон подвесок на люстрах. Какой концерт они могли бысыграть, если бы вздрогнули все вместе! А Гоблин как раз умел выделывать такиетрюки, возможно, даже не нарочно, а оттого, что он, когда-то тихий ибессловесный, теперь являлся и уходил когда заблагорассудится, даже неподозревая о собственной неуклюжести.

Однако сейчас его рядом не было.

Никаких духов, никаких призраков – только чистый прохладныйвоздух, с тихим шелестом легкого бриза поступавший из вентиляционных отдушин.

– Его с нами нет, – едва слышно произнес Лестат.

– Ты точно знаешь? – спросил я.

– Нет. Но это знаешь ты.

Лестат был прав.

Я повел его вверх по изогнутой лестнице, и меня пронзилоострое сознание, что отныне, что бы ни случилось, Лестат будет со мной.