Маршрут: Ноль - Mrs. Mracopisec

И я понял: он меня не видит. Для него я — просто ещё одно воспоминание.

Я отпрянул. Хотел снова вскочить в машину, но дверь оказалась заперта. Ключи — в замке зажигания. А значит, дверь должна быть открыта. Но она не поддалась, как будто тело за рулём держало её изнутри.

Секунду я колотил по стеклу, потом сдался.

И тогда заметил камеру.

Она висела на зеркале заднего вида, направленная на меня. Красная точка «REC» горела, и таймер шёл. Но запись показывала другое: на маленьком экранчике я видел пустой салон, без водителя, без меня. Просто тёмное кресло, блестящий руль и красный зонт на заднем сиденье.

Я посмотрел в окно — там сидел постаревший я. Посмотрел на экран — там никого.

Мир треснул в голове, как стекло.

Я шагнул назад и едва не споткнулся о пачку сигарет. Та же «Ява». Я поднял её. Внутри оказалось письмо. Всё тем же почерком: «Не стой. Иди.»

— Куда? — выдохнул я.

Ответ пришёл не словами, а светом. Впереди, в темноте, зажглась вывеска. Мелькнула, будто из ниоткуда, как спичка в чёрной комнате. Желтые буквы: КАФЕ «ПОЛЯРНОЕ».

Я узнал её. Та самая заброшка, где я впервые нашёл «Зенит».

— Чёрт, — прошептал я. — Опять туда.

Салон машины дрогнул, и лицо «будущего» я растворилось, как плохая проекция. Дверь снова открылась легко, как будто ничего и не было.

Я сел обратно. Зонт лежал на своём месте, но теперь был сухим. Ни единой капли. Только запах — свежий, как после грозы.

Я тронулся. Дорога сама повела меня к вывеске.

Время исчезло. Я заметил это только, когда взглянул на часы на панели — стрелки застыли на 23:09. И больше не двигались.

В зеркале заднего вида мелькнула тень. Я приготовился увидеть снова себя, но там сидела Ольга. Бледная, уставшая, с мокрыми волосами, хотя дождя всё ещё не было.

— Где ты была? — спросил я.

— Там, — ответила она и посмотрела в окно. — Но ты не готов узнать, где это «там».

Я хотел спросить ещё, но проглотил слова. Потому что в этот момент камера пискнула. Я машинально взглянул на экран — и замер.

Таймер записи показывал 00:02:13, хотя я точно знал: с того момента, как я вышел из машины, прошло больше часа.

И на последних кадрах я увидел сам себя.

Не в машине. Не на трассе.

Я стоял внутри кафе «Полярное».

Смотрел прямо в объектив.

И улыбался.

Кафе «Полярное» встретило меня так же, как и в первый раз: вывеска дергалась, будто моргала, окна затянуты пылью, двери перекошены. Но теперь внутри горел свет. Жёлтый, дрожащий, как от старых ламп накаливания.

Я вышел из машины и услышал, как она сама захлопнула за мной дверь. Обернулся — и понял, что Ольга исчезла снова. На заднем сиденье лежал только красный зонт. Теперь уже сухой, аккуратно сложенный, как будто кто-то его специально оставил вместо неё.

— Отлично, — буркнул я. — Значит, снова я и мой мозг. Дуэт века.

Дверь кафе открылась с жалобным скрипом. Внутри пахло горелым сахаром и сыростью. Пыль плясала в свете ламп. На каждой стене висели зеркала, но они отражали не меня, а пустые столы.

Я прошёл дальше — и увидел самого себя.

Он сидел за столиком у окна, пил чай из стеклянного гранёного стакана. В пальцах сигарета «Ява», дым поднимался в потолок, но запаха не было.

— Ну здравствуй, — сказал он. Голос был мой, только глуше, будто сквозь фильтр. — Давно жду.

Я не нашёлся, что ответить. Только выдохнул:

— Кто ты?

Он усмехнулся:

— А кто ещё? Я — ты, который однажды не проснулся.

Я опустился на стул напротив. Столешница была липкой, как будто здесь до сих пор разливали лимонад. Камера «Зенит» сама оказалась в руках. Красная точка горела.

— Если ты я, то скажи… — я запнулся. — Что случилось с отцом?

Тишина. Только лампа мигнула.

— Ты ещё не понял? — сказал он. — Отец — это ты. Тот, кем ты стал в девяносто третьем.

Я почувствовал, как что-то внутри сжалось.

— Враньё.

— Разве? — Он выпустил дым. — Сколько раз ты видел его лицо в зеркале? Сколько раз слышал его голос на плёнке? Это всё не «папа». Это — ты. Заплутавший во времени, пытающийся уговорить себя, что ещё есть выбор.

Я хотел закричать, но слова застряли. Только камера в руках пискнула. Экран показал кадр: я сам, сидящий за этим столиком, с сигаретой и стаканом чая. Только в кадре напротив меня никого не было.

— Ты уже выбрал, — сказал «я». — Просто не хочешь признать.

И тут зеркала на стенах ожили. В каждом — разные варианты меня: школьник, студент, уставший мужик, старик с пустыми глазами. Они все смотрели на меня. Одновременно.

Я вскочил. Камера выпала из рук и разбилась. Экран мигнул — и последние кадры успели запечатлеть мой собственный испуганный взгляд.

Я побежал к выходу. Дверь хлопнула, и я снова оказался на трассе. Машина стояла там, где я её оставил. Внутри — Ольга. Сухая, спокойная, будто и не исчезала.

— Ну что, досмотрел? — спросила она, даже не повернув головы.

— Что это было?! — я задыхался. — Кто это был?

Она усмехнулась.

— Ты сам. Всегда был только ты.

Я завёл мотор. Радио ожило само собой, и в треске пробился голос. На этот раз без искажений.

Мой голос.

"Не верь ей. Она не настоящая."

Я резко выкрутил громкость. Ольга схватила провода и вырвала их с силой, будто защищалась от удара. Радио захрипело и замолчало.

Я молчал. Только дорога снова потянулась вперёд, и на этот раз я знал: сон не кончился. Он только углубился.

Глава 15. Голос в радио

Радио вернулось без предупреждения. Сначала — привычное шипение. Потом хрип, будто старую кассету тянут за плёнку. И вдруг — мой голос. Чистый, без помех, с той раздражающей ухмылочкой, которую я всегда вырезаю на монтаже:

— Не верь ей. Она не настоящая.

Руль дёрнулся в руках — будто тоже услышал. Ольга не моргнула. Потянулась под панель, разжала тонкими пальцами проводку и одним движением выдрала жгут из магнитолы. Две искры — усталые светляки — и тишина обрушилась в салон, тяжёлая, как мокрое одеяло.

— Зачем? — выдохнул я. — Это же… я.

— Это не ты, — сказала она без эмоций. — Это то, что притворяется тобой.

— Отлично. Осталось выяснить, кто из нас лучше на эту роль.

Она промолчала. В её зрачках не отражалось ничего: ни я, ни дорога, ни панель — лишь