Порождённые бездной - Тая Север

— А я с кем буду? — спросил Рыжик. Казалось, его тоже напрягли грядущие перемены. И хоть со стороны его беспокойство могло быть незаметно, я-то видела, как сжались его пальцы на ложке.

Тэйн усмехнулся, наслаждаясь моментом.

— Откуда мне знать? Я мог договориться только об одном из вас, и уж точно не выбрал бы тебя.

Его тон был полон язвительного дружелюбия, которое так характерно для их странной, зарождающейся дружбы.

Когда завтрак, наконец, закончился, мы влились в общий поток, направляющийся на плац. Утро было серым и влажным, но на душе стало светлее. Я шла посередине, зажатая, как живая прослойка, между Тэйном и Келеном. Тэйн не унимался, продолжая подкалывать Рыжика, а тот в ответ что-то бормотал себе под нос, сдвинув брови в комичную гримасу.

Внезапно Тэйн обхватил моё плечо, притянув к себе, и с самым невинным видом произнёс, глядя на Келена:

—Не переживай так, Рыжик. Мы с Энни будем болеть за тебя до самого конца. Даже если ты будешь валяться без сознания.

Наступила секунда тишины, а затем Келен фыркнул, его обиженная гримаса сменилась невольной улыбкой. Я расхохоталась, и это был смех облегчения, смех, разрывающий привычную напряжённость.

— Ладно вам, — выдохнула я сквозь смех и, не раздумывая, обняла их обоих, на мгновение собрав в одном дружеском порыве. — Это всего лишь спарринг. Я уверена, наш «Солнышко» ещё всех удивит.

В этом коротком объятии, в этой шутке, сквозь которую проглядывала настоящая забота, было что-то хрупкое и бесценное.

— Ох, чёрт. А главнокомандующий что здесь делает? — Тэйн резко убрал руку с моего плеча, и его голос на мгновение утратил всю свою привычную браваду.

За всё время, проведённое здесь, я видела его впервые с той самой ночи, когда он ворвался в наш дом за братом. Этот грубый мужчина, сложенный как медведь, с властным, пронзительным взглядом, по-прежнему внушал мне животный ужас. Внутри всё сжалось и закипело одновременно. Меня так и подмывало подойти и получить ответ: почему я, в отличие от других девушек, осталась на этом пути смерти, а не была переведена в медики или на кухню?

Мне казалось, из носа у меня вот-вот пойдёт пар — настолько я его ненавидела. Поговаривали, он был законченным сексистом, презирал женщин, всю жизнь был холостяком и любил лишь свою работу. Мне отчаянно хотелось, чтобы слухи лгали, но тот взгляд, полный ледяного отвращения, который он бросил в мою сторону, заставил меня инстинктивно съёжиться. Тэйн коротко кивнул нам и быстрым шагом направился к своему Первому отделению.

Мы построились перед своим командиром. С того самого дня мы не обменялись ни словом. Он искусно избегал даже мимолётной встречи взглядами, а я, в свою очередь, держала язык за зубами. Я старалась вычеркнуть из памяти то, что произошло между нами, и просто жила дальше, сохраняя в душе лишь тихую, сдержанную благодарность за исцелённые рёбра. Это было проще, чем признавать ту бурю противоречивых чувств, что бушевали внутри при одной мысли о том, что произошло между нами.

17. Выбраться

Командир, стоял перед строем, его взгляд скользил по нашим лицам. Присутствие главнокомандующего, казалось, сделало его ещё более собранным и безжалостным.

— Внимание, — его голос прорезал утренний воздух. — Сегодня у нас на тренировке присутствует главнокомандующий. Это значит, что каждый ваш промах, каждый признак слабости будет замечен. Забудьте о пощаде. Сегодня вы будете в спарринге между отделениями.

Он сделал паузу, давая нам осознать важность. Затем достал список и начал монотонно зачитывать.

— Номер сто. Твой напарник — номер девяносто пять, Девятое отделение.

Мой взгляд тут же метнулся к Рыжику. Я не знала, кто был его напарником. В отчаянии я попыталась отыскать в строю незнакомое лицо, мысленно надеясь, что это кто-то некрупный, неопытный. Хоть какая-то малость, которая дала бы ему шанс.

Затем командир продолжил, и когда очередь дошла до моего имени, его голос не дрогнул, но я заметила, как его брови почти неуловимо поползли вверх.

— Сто шесть. Твой напарник — номер один, Первое отделение.

Внутри что-то ёкнуло — облегчением и странным предвкушением. Я действительно оказалась с Единичкой. Не знаю, как он это сделал, но в этот момент я была ему безмерно благодарна. С ним у меня был хоть какой-то шанс не быть размазанной по плацу в первую же секунду.

Нам отдали приказ найти свои пары и ждать вызова. Я направилась к Тэйну легкой, почти невесомой походкой. Он встретил меня ободряющей улыбкой. Я стянула свои пряди в высокий хвост, чувствуя, как тревога понемногу отступает.

— Ну что, готова отыграть красивый бой? — спросил он, прищурив свои раскосые, словно у хищной кошки, глаза. — Я не буду вкладывать в удары всю силу, но техника будет настоящей. Никаких поблажек. Поэтому, пожалуйста, группируйся и будь внимательна.

Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию, и его присутствие внезапно стало осязаемым — не угрожающим, но собранным.

Я сложила ладони в театрально-умоляющем жесте, глядя на него снизу вверх.

— А ты не мог бы... слегка поддаться? Чтобы я выглядела не таким уж полным лузером? Хоть один удар мне позволь нанести, —попросила я с наигранной жалостью в голосе.

Его лицо озарила широкая, чуть хитрая улыбка, обнажившая ровные белые зубы.

— Да, конечно, —он тихо рассмеялся. — Ты же знаешь, маленькая, для тебя я готов на всё.

Я прыснула в ладонь, не в силах сдержать смех. Его довольное выражение лица и вправду напоминало сытого кота, а глаза, узкие и чуть раскосые, светились тем же хищным, но игривым спокойствием.

Неожиданно пространство перед нами сгустилось. Появился командир нашего отделения. Его выражение лица не предвещало ничего хорошего.

— Номер сто шесть, подойди на пару слов, — произнёс он, и его взгляд на мгновение впился в Тэйна, прежде чем перевестись на меня.

Я внутренне съежилась. Он давно не удостаивал меня прямым обращением, и я уже начала верить, что стала для него невидимкой. Теперь же каждая клеточка моего тела напряглась в немом вопросе: Что я сделала не так?

Сделав несколько шагов в его сторону, я задрала голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Сегодня он был в строгой форме цвета сухой глины, волосы, зачёсанные назад, открывали высокий лоб и делали его чуть старше своих лет.

— Не знаю, как вы это провернули,