До края Степи - Мари Пяткина

Адди вытер со лба пот и подтянул лямку рюкзака. Няня шагала впереди, практически не сгибаясь под весом своей ручной клади: запасные термухи, шерстяные одеяла, сухпайки, палатка. За ней следовал он сам, нагруженный запасом питьевой воды. Замыкала шествие Ольга, как следует заряженная ещё в норе сердечных тлеводов с неугомонным внуком — был у них накопитель соленоид с громоотводом вместо антенны сборщика — штука довольно опасная, но вечная, она заряжалась от грозы, а затем питала необходимые для всякого репти обогреватели в норе.

Ольга шла налегке, чтобы сэкономить заряд аккумулятора. Лысая макушка отблескивала на солнце. Тлевод сказал, когда-то был парик, но потерялся. При ходьбе она виляла бедрами, выписывала задом восьмёрки, смотрелось это смешно и крайне глупо, не такого Адам ожидал, когда пристраивал к царскому подарку свежекупленный аккумулятор с блоком питания. Тот, подлец, ещё не сразу встал как надо, не помещался в гнездо, Адам неделю провозился: разбирал корпус, перепаивал, собирал, пытался включить Ольгу, снова разбирал, и так пока все лампочки вдоль металлического её, сложнейшего позвоночника не загорелись нужным образом. Таки справился! Даже сам собою возгордился, но ненадолго.

— Привет, сладкий, — произнесла она после включения, и так стыдно стало перед няней и тлеводами, что не передать.

— Ня, это нормально? — спросил он.

— С-сам паял, с-сам с-собирал, вот ты мне и с-скажи…

Едва Адам убедился в полной загрузке и проверил работу конечностей, сразу стал с нею в спарринг, и первой же подсечкой повалил.

— Сладкий, да ты любишь пожестче, я смотрю? — лёжа на земле, спросил лысый боевой робот и раздвинул крепкие свои ноги, предназначенные совершенно для других целей — пинков, ударов, резких выпадов. Между ногами, разумеется, не было никаких первичных половых признаков. Не для того Ольгу создавали.

Увы, Адди получил не боевого робота, а не пойми какого, без функций, но с ужимками механической проститутки. Оказалось, блок питания шёл с компонентом шифрования совместимости, синтез информации проходил через машинный язык секс-куклы, что теперь давало некоторую, так сказать, специфику коммуникации и восприятия. Так что некогда боевой робот теперь запускал структурную память с точки зрения сексуального, который в бою упал лишь потому, что хочет ублажить хозяина. Но не может. Адди старательно скрывал разочарование, чтобы няня не завела шарманку про лишние траты и некупленных верблюдов.

В ярких и жарких лучах ня была неутомима и могла идти целый день. Когда-то и его носила, пока не стал слишком велик: сзади рюкзак — спереди Адам, вцепившийся в шею. Либо сзади рюкзак — над ним Адам на закорках, держащийся за жёсткий гребень. Сегодня няня шла особенно быстро, лишь иногда сверяясь с компасом. Она больше полагалась на собственный чуткий язык. Адди никогда не был хиляком каким или дохлятиной сродни тем мутантам, что дальше своих развалин не могут выползти и одной травой харчатся да муравьями, сами — пища для других мутантов, злых и сильных. Но шутка ли — с самого рассвета няня вела их с Ольгой без продыху, даже воду на ходу пить приходилось. Походу она злилась на себя, отдавшую хвостовое кольцо за аккумулятор с блочком и платой совместимости. Также Адам переживал, что аккумулятор сядет, а зарядить его посреди степи и негде. М-да.

— Ня, я задолбался и есть хочу, — в конце концов сказал он.

— А вот были бы у нас-с верблюды, уже подъезжали бы к Фармкопи, — ожидаемо язвительно ответила ня и попробовала ветер языком.

Так и продолжили путь в знойном мареве.

— Теоретически ты права, лапуля, — мелодично и ласково изрекла Ольга, — учитывая среднюю скорость magna adsurgit beetle, в простонародье — ездового верблюда, хотя, по сути, это не верблюд в исконном значении слова, а бескрылый жук.

Говорила она с сексуальным придыханием, отчего любая историческая справка или прогноз погоды звучали пошло и многообещающе. Адди краснел от стыда за собственную неудачу и только вздыхал. Впрочем, внутри, в хранилище памяти, содержалась целая энциклопедия всевозможных понятий, это могло пригодиться тоже, в общем, пока Ольгу можно было использовать как словарь. Да, робот получился «ни рыба, ни мяс-со», но Адди не унывал — однажды он найдёт оригинальный аккумулятор и блочок с правильной прошивкой более подходящей модели. Тем временем солнце палило нещадно, пот катился градом из каждой поры его поджарого, привыкшего к нагрузкам тела, даже волосы под шляпой слиплись в мокрые висюли.

Ня остановилась, приоткрыла рот и снова пощупала раскалённый воздух языком.

— Идёт гроза, надо укрытьс-ся, — сказала она. — Ветер сменился.

— Теоретически, мои котики, учитывая скорость и направление ветра, гроза начнётся через сорок минут восемь секунд, плюс-минус минута, — сексуальным голосом вставила Ольга. — Можно воспользоваться атмосферным электричеством и зарядить мой накопитель.

Это была уже третья степная гроза, заставшая Адама с няней в открытом поле, но первые две они пережили с торговым караваном. А в компании — совсем не страшно.

Он помнил, как умелые путешественники-купцы строили настил, расставляли своих верблюдов по кругу, забивали в землю штанги, натягивали тент, бросали громоотвод и, пока над головой грохотал гром и сверкали молнии, пускали по кругу трубку с курительной смесью да пили чай на помосте, в уютном кругу из верблюжьих жоп. А уж те вовсю пили про запас дождевую воду, заодно ежей передними ногами отгоняли. Верблюду от ежа ничего не сделается, у него копыта и хитин на лапах твёрдый, как наподдаст — так ёж и укатится. А вот в маленьких палатках путешественников ежи частенько застревали, портили ткань, нужно было нарубить кустарника и соорудить ограду.

Заработав на нескольких боях, порядком покоцанная няня купила маленькую термопалатку, чтоб они могли путешествовать независимо от караванов. Конечно же, с рук, подешевле, у человечьих кочевников, но в «очень хорошем с-состоянии, пос-смотри!». Адам почти не думал о том, где кочевники взяли палатку с крышей из крепкой псевдоящеркожи, со стенами из пластиковой наноэтиленовой пленки и складным громоотводом, и почему себе не оставили, раз она держит грозу? И почему в плёнке есть оплавленная дырочка, а также мелкие следы крови, словно прежний хозяин брызнул во все стороны, когда его забаранили. Степь — простое место, либо ты убьешь кого-то, либо тебя грохнут, это в копях да шахтах остаётся цивилизация, и то не в каждой.

Пока они ставили палатку: собирали поддон, приколачивали и закрепляли обязательный громоотвод чуть подальше, он и сам ощутил перемену ветра. На его памяти ветер дул почти всегда