Коварная бездна - Ши Эрншоу

Мы возвращаемся в коттедж, и я тут же бросаюсь разжигать камин.

Знаю, что не должна доверять своим чувствам, своему растревоженному сердцу. Понимаю, чем это может закончиться. Все запутается в тугой узел, который потом не развяжешь… Но я должна защитить Бо. Я видела, как пальцы Оливии взбирались по его шее, трогали четко очерченную линию подбородка… И от ужаса тошнота поднималась к моему горлу. Не позволяй себе переживать, твержу я себе снова и снова. В этом городе молодые люди тонут слишком часто. Может, слова Маргариты не сработали, не проникли в его сердце. Может, он устоит. Мне надо лишь сберечь его до летнего солнцестояния, не отпускать в море на ее поиски, а потом он покинет этот остров и этот город, и мы никогда больше не увидимся. Все просто. Ничего сложного.

Дрова наконец разгорелись; искры, приплясывая, уносятся в трубу. Бо сидит на диване, подперев голову руками. Я пристраиваюсь рядом.

– Что тебе нашептала Оливия?

Он опускает руки и в замешательстве морщит лоб.

– Не знаю.

– Вообще ничего не помнишь?

Он постукивает большим пальцем по колену.

– Я помню… ее. – Поднимает глаза и смотрит в огонь. Не хочу знать подробности, но Бо продолжает: – Ее голос звучал так близко… словно бы у меня в голове. И она… красивая. – Он торопливо сглатывает, будто сам не верит своим словам.

Я встаю с дивана и подхожу поближе к огню.

– Не могу перестать о ней думать. – Бо мотает головой и морщится, словно пытаясь выдавить Оливию из памяти.

– Вот так это и работает. – Я наклоняюсь и подбрасываю в камин полено. Огонь вспыхивает сильнее.

Бо смотрит мне в глаза.

– Ты считаешь, она одна из них?

– Я знаю, что ты не веришь, но чем еще объяснить, что ты не помнишь ни слова из того, что она тебе сказала? И что ты не можешь перестать думать о ней. Чем она тебя так пленила?

– Я не… – Он резко замолкает. Знает, что я права: его разум не в силах отделаться от мыслей об Оливии Грин, от прикосновения ее пальцев, ее взгляда, проникающего в самое средоточие души. Какая-то часть Бо страстно жаждет Оливию, так же как и Оливия жаждет Бо. И он разрывается. – Я не знаю. Я уже сам себе не верю.

В задумчивости расхаживаю по комнате. Как мне все исправить? Как изгнать Оливию из его разума? Вряд ли кто-то уже пытался это сделать. Не думаю, что это вообще возможно. Теперь он принадлежит ей.

– Ты должен уехать отсюда. Бежать из города.

Бо поднимается с дивана настолько резко, что я вздрагиваю. Он подходит к камину, встает передо мной, ждет, чтобы я посмотрела на него, но я не могу. Из-под опущенных ресниц вижу, как дрожат его губы, и, кажется, мы дышим в одном ритме. Сказал бы хоть что-нибудь, нарушил молчание… У меня начинает кружиться голова, хочется протянуть руку, коснуться его…

Наконец Бо решается:

– Моего брата утопили в Спарроу.

– Что?.. – Я поднимаю глаза.

Бо словно окаменел. Стоит и смотрит прямо перед собой.

– Вот зачем я здесь. Вот почему не могу уехать… по крайней мере сейчас. Я сказал тебе, что он умер, но не уточнил, как именно. Он утонул в бухте Спарроу.

– Когда? – Я ощущаю покалывание в кончиках пальцев, волосы на затылке приподнимаются, будто на холодном ветру.

– Прошлым летом.

– И поэтому ты приехал в Спарроу?

– Я не знал о сестрах Свон и вообще ни о чем таком. В полиции нам сказали, что брат покончил с собой. Утопился. Но я не мог в это поверить.

Я слегка качаю головой, пытаясь понять, что же произошло.

– Его звали Кайл, – продолжает Бо, впервые назвав имя брата. – В прошлом году он окончил школу и решил с двумя друзьями рвануть в путешествие вдоль побережья. Они планировали добраться до Южной Калифорнии, заниматься по пути серфингом. Однако судьба распорядилась иначе. – Он едва сдерживает эмоции, его пуленепробиваемое спокойствие вот-вот даст трещину. – Они остановились в Спарроу на ночлег – думаю, даже не подозревали, что происходит в городе, – сняли номер в гостинице «Китобой». После заката Кайл пошел прогуляться… и больше его никто не видел. Тело обнаружили на следующее утро неподалеку от берега… В рыбачьей сети.

Меня будто током бьет. Задерживаю дыхание, чтобы не вскрикнуть от боли, и выдавливаю из себя, еле слышно: