Ребенок Розмари - Айра Левин

Однажды декабрьским днем, когда Ги был на съемках рекламы сигарет «Пэлл Мэлл», позвонил Хатч.

– Я здесь рядом – в Сити-Сентр, пытаюсь достать билеты на Марселя Марсо. Вы с Ги не сможете пообедать со мной в пятницу?

– Вряд ли, Хатч, – ответила Розмари. – Я в последнее время неважно себя чувствую. А у Ги две съемки на этой неделе.

– Что с тобой случилось? – встревожился Хатч.

– Ничего страшного. Наверное, погода действует.

– Тогда можно, я зайду к тебе на пару минут? – Конечно, я очень хочу повидаться.

Она быстро нарядилась в джерсовую кофту и брюки, подкрасила губы и причесалась. На какой-то момент боль усилилась – Розмари закрыла глаза и стиснула зубы, – а потом опять стихла до обычного уровня. Она облегченно вздохнула и закончила приводить себя в порядок.

Увидев ее, Хатч изумился.

– Боже мой!

– Это все из-за прически.

– Да нет, я не имею в виду твою прическу, что с тобой такое?

– Неужели я так плохо выгляжу? – попыталась улыбнуться Розмари, вешая в шкаф его пальто.

– Просто ужасно! Ты похудела Бог знает на сколько, а под глазами такие круги, что даже бамбуковый медведь позавидует. Ты случайно не сидишь на какой-нибудь дзен-буддмстской диете?

– Нет.

– Тогда в чем же дело? Ты была у врача?

– Наверное надо все рассказать: я беременна. И пошел уже третий месяц.

Хатч удивленно поднял брови.

– Странно, – сказал он наконец. – Обычно беременные женщины набирают вес, а не худеют. И выглядят здоровыми, а не…

– У меня небольшие осложнения, – пояснила Розмари, провожая его в гостиную. – Суставы не очень подвижные, а от этого начались боли, и я плохо сплю по ночам. Вернее, это одна сплошная боль, и она не прекращается ни на минуту. Хотя это не опасно. Боль может кончиться в любую минуту.

– Впервые слышу, чтобы из-за суставов начинались какие-то осложнения.

– Неподвижные кости таза. Это обычное явление. Хатч опустился в кресло Ги.

– Ну, поздравляю тебя, – не очень-то весело сказал он. – Ты, наверное, счастлива?

– Конечно, мы оба счастливы.

– А кто твой врач?

– Его зовут Авраам Сапирштейн. Он…

– Я знаю его, – перебил Хатч. – Не лично, правда. Он наблюдал Дорис.

(Дорис была старшей дочерью Хатча.) – Это один из лучших врачей в городе, – сообщила Розмари.

– Когда ты была у него последний раз?

– Позавчера. И он опять повторил то же самое – что это бывает и может пройти в любую минуту. Правда, он давно уже так говорит…

– И на сколько же ты похудела?

– Всего на три фунта. Хотя с виду кажется…

– Ерунда! Наверняка ты сбросила не меньше десяти. Розмари улыбнулась.

– Вы такой же противный, как наши весы. Ги их в конце концов выбросил, потому что они меня очень расстраивали. Нет, я похудела только на три фунта, и это вполне нормально – терять вес в начале беременности. Потом я начну поправляться.

– Я очень на это надеюсь, – сказал Хатч. – Но все равно ты выглядишь так, будто тебя высасывает вампир. Ты смотрела, на шее дырочек нет?

Розмари засмеялась.

– Ну, – продолжал Хатч, откинувшись на спинку кресла, – будем считать, что доктор Сапирштейн знает, что говорит. Я представляю, сколько вы ему платите! Наверное, Ги сейчас неплохо зарабатывает…

– Да, – ответила Розмари. – Но мы ему платим, как обычному врачу. Наши соседи Кастиветы – его хорошие друзья, это вы меня рекомендовали, и он не берет с нас дополнительной платы, хоть мы и не члены его профсоюза.

– Значит, Дорис и Аксель тоже входят в медицинский профсоюз! Надо будет их обрадовать.

Неожиданно в дверь позвонили. Хатч хотел было пойти открыть, но Розмари ему не дала.

– У меня боль утихает, когда я двигаюсь, – объяснила она, выходя из комнаты и вспоминая, не заказывала ли она что-то такое, что должны были доставить на дом.

Это оказался Роман, и выглядел он немного взбудораженным.

– А я о вас только что вспоминала, – улыбнулась Розмари.

– Я надеюсь, не плохими словами? Тебе ничего не нужно купить? Минни как раз отправляется по магазинам, а внутренний телефон испортился.

– Нет, спасибо. Я утром все заказал. Роман заглянул в квартиру через ее плечо и спросил, дома ли Ги.

– Нет, он вернется самое раннее в шесть часов, – ответила Розмари и, видя на его бледном лице вопрос, добавила: – Ко мне пришел наш приятель. Я вас сейчас познакомлю.

– С удовольствием, если я не помешаю.

– Конечно, нет. – Розмари проводила его в гостиную.

На Романе был белый с черным клетчатый пиджак, голубая рубашка и широкий узорчатый галстук. Проходя через дверь, он на секунду оказался совсем близко к Розмари, и она с удивлением заметила, что у него проколоты уши. Во всяком случае, левое.

Розмари прошла вслед за ним в комнату.

– Это Эдвард Хатчинс. – Хатч встал и улыбнулся. – А это Роман Кастивет, наш сосед, о котором я только что вам говорила.

Она пояснила Роману:

– Я только что рассказывала Хатчу, что это вы с Минни направили меня к доктору Сапирштейну.

Мужчины пожали друг другу руки, и Хатч сказал:

– Одна из моих дочерей тоже наблюдалась у доктора Сапирштейна. Даже два раза.

– Он очень способный врач, – ответил Роман. – Мы с женой познакомились с ним меньше года назад, но он уже стал одним из лучших наших друзей.

– Садитесь, пожалуйста, – предложила Розмари и сама села в кресло рядом с Хатчем.

– Так Розмари уже сообщила вам приятные новости, да? – спросил Роман.

– Да, – подтвердил Хатч.

– Мы теперь следим, чтобы она побольше отдыхала, – продолжал Роман, – и совсем не волновалась.

– Так будет только в раю, – с улыбкой заметила Розмари.

– Меня немного встревожил ее вид, – сказал Хатч, озабоченно поглядывая на Розмари. Он достал трубку и полосатый репсовый кисет с табаком.

– Почему? – с недоумением спросил Роман.

– Она сильно сбавила в весе, – ответил Хатч. – Но теперь я знаю, что за ней наблюдает доктор Сапирштейн, и поэтому я спокоен.

– Что вы! Она похудела всего на два или три фунта, – убежденно заявил Роман. – Правда, Розмари?

– Правда, – согласилась она.

– А это вполне возможно в первые месяцы беременности. Потом она обязательно наберет вес и, может быть, даже лишний.