"Халтура" - Джим Батчер

Вампирша с легкостью подняла свою добычу, и я увидел лицо Эннуи в потеках туши.

— Чародей, — сказала Друлинда. На теле Эннуи были порезы, оставленные то ли осколками стекла, то ли падением: струйка крови сбегала из ее слипшихся черных волос, огибала ухо и стекала по шее. Наклонившись, вампирша высунула язык, похожий на кусок вяленого мяса, и слизнула кровь с кожи девушки. — Можешь прятаться от меня за своей игрушкой. Но ее ты не спасешь.

Я скрипнул зубами и промолчал.

— Однако твоя смерть пойдет мне на пользу, обеспечит положение в моем клане. Ужасный прославленный чародей Дрезден. — Она обнажила в ухмылке желтые зубы. — Поэтому я предлагаю тебе сделку. Я отпущу девчонку. Даю тебе слово. — Наклонившись еще ближе, она коснулась зубами шеи Эннуи. — В противном случае… Все мои новые слуги погибли. Придется завести других.

Я содрогнулся. Умереть — это скверно. Но умереть и превратиться в такое…

Я опустил амулет. Секунду помедлил, затем бросил его.

С низким страстным воем Друлинда отшвырнула Эннуи, словно пустую конфетную обертку. В следующее мгновение она уже была рядом, скрипуче — Боже мой! — хихикая, прижимая меня к полу.

— Я чую твой страх, чародей! — прошелестела она. — Думаю, это будет весьма приятно.

Медленно, не торопясь, Друлинда наклонилась еще ближе, оскалив зубы, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

Чего я, собственно, и ждал.

Запрокинув голову, я плюнул тягучей смесью слюны и чесночного порошка прямо в эти белесые глаза.

Взвизгнув, Друлинда отшатнулась, вцепившись в лицо руками — и заработав ожог на них. Вампирша билась в безумной агонии, набрасываясь на все, что попадалось на пути, оставляя огромные прорехи в металлических сетках, пробивая дыры в бетонных стенах.

— Дам тебе пару советов, — прорычал я. Рот до сих пор жгло от чеснока, которым я набил его перед тем, как вампирша кинулась на меня. — Первый: если я молчу при встрече с такой низкосортной унылой ночной дрянью, как ты, значит, я что-то задумал.

Друлинда взвыла еще громче и рванулась ко мне, споткнулась о груду мусора, растянулась на полу, но поползла дальше на четвереньках, словно неуклюжее мерзкое насекомое.

Я оглянулся. Эннуи уже выбралась наружу, а Томас зашевелился — возможно, его взбодрил снег. Я вновь повернулся к ослепленной, обезумевшей от боли вампирше. Кроме нас, в этом крыле «молла» никого не осталось.

— И второй, — сообщил я, — никогда не прикасайся к моему брату в его чертов день рождения.

Затем сконцентрировался, поднял руку и прорычал:

— Fuego!

Взметнувшееся пламя охватило Друлинду.

Все равно здание уже почти сгорело. Так какого черта?

— Гребаные злодеи-любители, — пробормотал я, хмуро глядя на брызги, покрывавшие мою бедную машину.

Томас прислонился к ней, прижав руку к голове, с гримасой боли на лице.

— Ты в порядке?

Я осторожно пошевелил левой рукой.

— Чувствительность понемногу возвращается. Позже попрошу Баттерса меня осмотреть. Спасибо, что одолжил Молли свою тачку.

— Это меньшее, что я мог сделать. Она повезла Сару и Эннуи в больницу. — Он покосился на столб дыма, поднимавшийся над «моллом». — Думаешь, сгорит дотла?

— Не-е, — ответил я. — Разве что это крыло. Пожарные будут здесь в мгновение ока. С Кифом и его семейством ничего не случится.

Мой брат хмыкнул:

— И как они это объяснят?

— Кто знает, — пожал я плечами. — Может, метеорит. Пробил крышу, пришиб несчастных охранников, устроил пожар.

— Я ставлю на террористов, — возразил Томас. — Сейчас они в моде. — Он с сомнением покачал головой. — Но я имел в виду ролевиков, не копов.

— Ну да, — ответил я. — Может, они никому не скажут. Побоятся, что их примут за психов.

— А их и примут, — снова хмыкнул Томас.

— Конечно, примут, — согласился я. — Завтра все это покажется дурным сном. Через пару месяцев они задумаются, не померещилось ли им, не случилось ли, например, утечки галлюциногенного газа. А через несколько лет будут считать, что Друлинда в компании бродяг явилась, чтобы устроить неприятности, и врезалась на машине в стену «молла». Что Друлинда и ее спутники-типа-вампиры свихнулись от ролевых игр. — Я покачал головой. — Человеку от природы свойственно пытаться все логически растолковать и разложить по полочкам. Так мир выглядит не столь пугающим. Но, по правде говоря, я не думаю, что им грозит какая-то опасность. Не больше, чем кому-либо.

— Это хорошо, — тихо ответил Томас. — Я полагаю.

— Это жизнь. — Где-то далеко завыли сирены и начали приближаться. — Нам пора.

— Ага.

Мы залезли в Жучка. Я завел двигатель и выехал с парковки. Фары включать не стал — ни к чему привлекать лишнее внимание.

— Ты справишься? — спросил я.

Томас кивнул.

— Потребуется несколько дней, чтобы прийти в норму, но, — он пожал плечами, — я справлюсь.

— Спасибо за поддержку, — сказал я.

— Надрал их мертвые задницы, — ответил он и поднял кулак.

Я легонько коснулся его кулака костяшками пальцев.

— Отличный сигнал. Подарок на день рождения.

— Я так и думал, что ты сообразишь. — Тут я нахмурился. — Вот дерьмо. Твой подарок!

— Ты его забыл?

— Слегка забегался.

Он помолчал. Затем спросил:

— Что это было?

— «Боевые роботы», — ответил я.

Он моргнул.

— Что?

— «Боевые роботы». Маленькие пластмассовые фигурки, которые дерутся.

— Я знаю, что такое «боевые роботы», Гарри, — ответил Томас. — Я пытаюсь понять, зачем ты хотел подарить их мне.

Сжав губы, я задумался. Затем сказал:

— Сразу после смерти отца меня отправили в приют. Был канун Рождества. По телевизору рекламировали «боевых роботов». Ну, знаешь, с ними играли два мальчика. Два брата. — Я пожал плечами. — И в том году мне очень, очень хотелось подарить этих идиотских пластмассовых роботов моему брату.

— Потому что это означало бы, что ты не один, — тихо произнес Томас.

— Ага, — ответил я. — Прости, что забыл их. И счастливого дня рождения.

Он оглянулся на пылающий «молл».

— Что ж, — сказал мой брат. — Думаю, главное — это намерение.