Пропавший мальчик, пропавшая девочка - Питер Страуб

После того как Филип с неохотой ушел, Тим отправился на взятой им напрокат машине к дому Тома Пасмора на Истен-Шор-драйв. Том искренне обрадовался встрече, немного поколдовал над своими компьютерами и доложил, что, по имеющейся у него информации за последний месяц, Марк не садился в автобус до Чикаго или куда еще. Он обещал помочь в розыске всеми доступными ему средствами, но, как Тим и предсказывал, отказался встречаться с Филипом, если не возникнет острая нужда в такой встрече.

На следующий день Тим присоединился к Филипу за завтраком, проводил его на работу и приступил к трудоемкому процессу — обходу соседей. Когда это утомило его, он отправился в парк Шермана и пообщался с двумя полисменами, Нельсоном Роутом и Тироном Силвиджем, направленными сюда с заданием опросить людей об исчезнувших мальчиках. У Роута и Силвиджа были три фотографии, а у Тима два снимка Марка. Когда они показали свои, он показал свои. Никто не смог припомнить, что видел ребят выходящими из парка Шермана в компании с кем-либо, хотя две женщины, гулявшие с колясками, сказали, что лицо Марка кажется им знакомым. Имени мальчика они не знали, но видели его в этом районе.

— Он такой красивый, — сказала одна из молодых мамаш. — Нет, правда. У меня есть подружка, она бы... Ох, простите.

Вскоре после трех пополудни мобильник Тима издал тоненькую трель, и он выхватил телефон из кармана, напугав Джимбо Монэгена, до чьего дома он добрался только после возвращения на Сьюпериор-стрит. Нет, звонил не Марк, как это казалось возможным в течение, может, пары секунд. Звонил Филип: только что радиостанция WMTG поведала о судьбе Дьюи Делла.

— Марк любил бывать там, — сообщил ему Филип. — И именно там нашли тело, на том берегу. А мыто думали, на речке абсолютно безопасно! Там есть дорожки и для пеших прогулок, и для велосипедистов. А ты как считаешь — там было безопасно?

Тим думал, что было.

— А теперь всюду опасно, — сказал Филип.

В голосе Филипа Тим отчетливо слышал: Филип уже не верит в то, что Марк жив. Видно, боль от мысли о смерти переносилась легче, чем боль от неизвестности.

— Ему уже и прозвище придумали, — сказал Филип. — «Убийца из парка Шермана».

Услышав, что найдено тело мальчика, Джимбо широко раскрытыми глазами посмотрел на Тима.

Тим махнул ладонью с растопыренными пальцами, жестом прося мальчика подождать еще несколько секунд.

— Пресса всегда выдумывает сексуальные прозвища психопатам, которых еще не поймали, — сказал он Филипу. — Выслушай меня. Я еще не сдался и продолжаю поиски Марка. Этот третий паренек ведь найден не около парка Шермана, правильно? И пока что никто на самом деле не знает, что случилось с Ослендером и, как там его, Уилком.

— Сходи к Пасмору еще раз.

— Он тоже делает все, что в его силах.

Тим прервал разговор и опустил маленький телефон в карман пиджака.

— Извини, Джимбо. Мы с тобой как раз подошли к главному. Итак, ты стоишь с биноклем, Марк включает фонарик и... что дальше — темнота?

— Следующее, что помню, — я лежу на траве, а сверху на меня смотрит Марк и говорит со мной.

— А что конкретно он говорит?

— Ты, говорит, отскочил почти на фут и вырубился. Что-то вроде этого.

— Так и было?

Джимбо поерзал на стуле, на мгновение напомнив мышь под внимательным взглядом кошки. Перед ним стояла банка с холодной колой, перед Тимом — стакан со льдом. Со стороны лестницы в подвал донесся звук — Марго Монэген открыла дверь сушилки.

— Вроде того.

— И это произошло потому, что ты что-то увидел?

Джимбо посмотрел в сторону и пожал плечами.

Тим подался вперед и положил локти на стол.

— Марк говорил тебе, что он как будто видел в той комнате девушку?

— Ну да. — Джимбо сглотнул и снова посмотрел в сторону. — Поэтому я хотел попробовать бинокль и все такое... Думал, мы застанем ее врасплох.

— По-твоему, что это за девушка?

Джимбо скосил на него глаза и тут же отвел взгляд.

— Может, из дома сбежала...

— И как бы вы поступили, окажись ты прав?

— Постарались бы ей помочь. Поесть принесли... И полиции бы не выдали.

Честное выражение лица Джимбо навело Тима на мысль о том, что он пытался представить себя и Марка в наиболее благородном свете. Он что-то скрывал и делал это, решил Тим, ради Марка.

— Так ты видел девушку?

Джимбо скрестил на груди руки.

— Похоже, нет, — предположил Тим

— Никакой девушки я не видел. — Выразительное лицо Джимбо сморщилось, он поджал губы и уставился на яркую банку колы.

— Джимбо, как ты считаешь, дом на Мичиган-стрит имеет какое-то отношение к исчезновению Марка?

Мальчик повернул голову, на мгновение встретившись глазами с Тимом Кадык его резко дернулся.

— Мне бы очень не хотелось считать, что похищение каким-то маньяком — единственное объяснение исчезновения Марка. Хуже может быть только полное отсутствие объяснения. — Тим улыбнулся пареньку.

Тот заговорил, очень стараясь говорить медленно.

— Понимаете, мистер Андерхилл, я вообще-то не очень много знаю об этом Я даже не в курсе, может, Марк все просто сочинял...

— Если он сочинял, значит, у него была на то причина.

В открытом взгляде Джимбо Тим видел, что он мучительно решал, выдать часть своего секрета или нет.

— Только не говорите никому, хорошо?

Тим вновь подался к нему, сложив ладони вместе.

— Когда свет упал на окно, мне показалось, что я увидел там человека. Он прятался в глубине комнаты.

Руки Джимбо дрожали. Он облизал губы и посмотрел на дверь в подвал.

— Он смотрел прямо на меня. — Дрожь, как электрический разряд, пронизала все тело мальчика. — Я так испугался...

— Немудрено.

— Он был такой здоровый, как футболист. Огромная голова. Широченные плечи.

— Он просто стоял в комнате?

— Знаете, он как бы шагнул вперед, будто специально вышел на свет, — и я увидел его глаза. Они смотрели на меня. Они были... как стальные шары, серебристые такие. Больше не помню ничего до тех пор, пока не увидел Марка, склонившегося надо мной.

— Марку ты рассказывал об этом?

— Мне жутко захотелось домой. А Марк зашел ко мне на следующий день, и тогда я ему рассказал

— И слушал он тебя, думаю, с большим интересом.

Джимбо изобразил целую серию жестов, означавших «вы не имеете ни малейшего представления»: поднимал глаза к потолку, всплескивал руками, мотал головой. Когда он наконец взглянул на Тима, глаза его были широко распахнуты. Он был прирожденный комик, и при других обстоятельствах эта маленькая пантомима заставила бы Тима от души рассмеяться. Однако то, что он ответил, Тима поразило.