Похороны куклы - Кейт Хэмер

Стоя возле дома, где жил Том, я посмотрела наверх. В одном из окон висел видавший виды пацифик.

Высокие стебли высохших маков тянулись в небо, будто пустотелые тощие люди. Я поискала среди них Тень, но его не было видно. Он, наверное, исчез, когда я вошла под арку.

Из-за угла, насвистывая, вывернул Криспин. Я отметила, что он темнее, что кожа у него на лице толще и грубее, чем у Тома, хотя выглядел он моложе. На нем было то же пальто, что и раньше, с разрывом на груди. Глаза его казались посеребренными, как старое зеркало.

– Чего тебе надо? – выговор у него был, как Барбара сказала бы, «культурный».

– Я пришла к Тому.

– Мы не принимаем гостей. Не тот дом. Лучше тебе прямо сейчас развернуться и быстренько отсюда убраться. Давай вали.

Он беззвучно исчез за домом. Я пошла за ним и заглянула за угол, но его уже не было.

Я так колотила во входную дверь кулаком, что у меня заболела рука. Ответа не было. Я снова застучала, теперь ногой, потом села на холодную каменную ступеньку, крепко обхватив себя руками. Я готова была спать на холодной каменной ступеньке, если придется. По крайней мере, рядом будут люди.

За дверью зашлепали шаги, и она чуть-чуть приоткрылась. Это был Том. Я видела, как он светился за дверью, пусть только краешек. У меня заколотилось сердце. Может быть, он забыл о том, как мы гуляли, и о том, как сказал, что у нас внутри похожие игрушки. Люди меняются за минуту. Я это знала. Дверь открылась шире, и Том улыбнулся мне, так что его высокие скулы чуть не заслонили глаза.

Наружу высунулась рука, и меня втащили в дом с такой силой, что мои ноги почти оторвались от земли.

– Я все надеялся, надеялся, что ты придешь. Совсем не мог оставить Элизабет, а она больше не выходит. Входи, входи.

Говоря, он танцевал на месте какой-то смешной танец, потом потянулся за моим чемоданом и тоже втащил его в дом.

Криспин, должно быть, вошел через черный ход, потому что появился из глубин обширного вестибюля, пол которого был вымощен черной и белой плиткой, из-за чего мы втроем выглядели, как фигуры на шахматной доске.

– Ты, – заявил он. – Я, кажется, уже отдал тебе приказ к отбытию.

Я зажала между пальцами складку на пальто.

– Знаю, ты мне велел уйти, но Том сказал, что я могу остаться. Правда?

Том перестал танцевать и замер.

– Да, – тихо произнес он. – Конечно, ты останешься. Ты должна остаться здесь, Руби.

Криспин тронулся через вестибюль, и меня по какой-то причине удивило то, как он шел – боком, как паук. Когда он проходил мимо, Том шагнул на него, и боковое движение Криспина ускорилось. Закончилось оно у двери, за которую он скользнул. Я попыталась вспомнить, какая шахматная фигура ходит боком.

Ничто не предвещало, но внезапно я залилась слезами, которые все это время сдерживала. Слишком много всего случилось. Я жутко устала.

Том выглядел точно таким, как я его помнила: тот же широкий лоб и высокие скулы, те же треугольные голубые глаза и какое-то сходство с молодым индейцем, у которого есть настоящий конь и вигвам, и это было здорово. Даже щиколотки у него были по-прежнему голые, только теперь над пяткой виднелась ссадина, где натирал задник ботинка.

Мне вдруг пришла в голову поразившая меня мысль. Тень привел меня сюда, наговорив всякого про семью. Может быть, они со мной одной крови? Может быть, Том мне на самом деле брат? Неужели я сейчас впервые встречусь с настоящей сестрой?

– Шшш.

Том обнял меня и прижал к себе. Я положила ему голову на плечо и смотрела, как мои слезы исчезают в переплетении ткани его пиджака. Они быстро впитывались, и я думала, что могла бы плакать вечно. Так даже, пожалуй, хорошо, он все за мной подтирал, грубая шерсть приятно скребла кожу. Плечо у него было тяжелое и прямоугольное, моя щека идеально укладывалась на него. Я не хотела, чтобы Том был моим братом, как бы ни мучило меня отсутствие семьи. Пожалуйста, пусть он не будет мне родственником, думала я.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он. – Костями чувствовал.

Резкая призма слез добавляла всему в вестибюле яркости: бело-голубой вазе, такой большой, что я могла бы в ней спрятаться целиком; пятнистому зеркалу, отражавшему чучело животного, стоявшее на буфете; черно-белому существу, похожему на огромную белку, но без пушистого хвоста – вместо этого из зада у него торчал кусок голой кожи.

Том отодвинулся, и без его прикосновения меня снова охватила паника. Я слышала за дверью яростный шепот и знала, что это наверняка Криспин говорит обо мне с сестрой.

– Твой брат не хочет, чтобы я тут оставалась.

– Придется ему привыкать, – ответил Том.

– А родители?

– Все еще в отъезде. Подожди секундочку.

Он закрылся с братом и сестрой, и я услышала за дверью его голос, резкий и настойчивый.