В доме - Филипп Ле Руа

Друг за другом они поднялись в кабинет и собрались за спиной Квентина, который сел перед монитором, поделенным на двенадцать экранов, и стал уверенно набирать что-то на клавиатуре.

– А ты знаток, – проговорила Манон.

– Знаток чего?

– Системы видеонаблюдения.

– Она не сложнее видеомагнитофона.

– А что это – видеомагнитофон? – подколол его Максим.

– А ты – типа, главный комик в группе, да? – заметила Манон.

– Обычно это Квентин, но спасибо, что оценила мое чувство юмора.

На всех экранах замелькала запись, пущенная в обратном порядке.

– Ты во сколько сделала тот снимок? – спросил Квентин у Мари.

– Где-то два часа назад.

Квентин выставил начало воспроизведения на девять вечера и увеличил запись с камеры, которая снимала библиотеку.

– А звук есть? – поинтересовалась Манон.

– Нет, только изображение. Но нам он и не нужен, чтобы опознать этого придурка Клемана.

– Если это он.

На экране были видны неподвижные полки с книгами, на фоне которых они все готовились увидеть силуэт Клемана.

– Знаете, что говорил Джон Уотерс по поводу книг? – спросила Манон, чтобы нарушить тишину.

– Кто это – Джон Уотерс? – поинтересовалась Камилла.

– Он вместе с сэром Клозетом придумал толчок, – пошутил Максим.

– Ох, если ты и дальше будешь так острить, я просто не выдержу, – саркастически заметила Манон.

– Ура, у меня есть поклонница!

– Уотерс – очень почитаемый режиссер, – продолжила Манон. – «Розовые фламинго», «Лак для волос», «Плакса» – не слышали?

– «Плаксу» я смотрела, – ответила Мари.

– А еще он снял «Полиэстер», первый фильм с одорамой. Его надо было смотреть и тереть специальные карточки с запахом. В общем, Уотерс говорил, что, если знакомишься с человеком, у которого нет книг, не стоит с ним спать.

– Ты, что ли, сожрала энциклопедию цитат? – спросил Максим.

– Это лучше, чем жрать чипсы.

– Не люблю цитаты.

– Не люблю чипсы.

– Цитаты – это как блеф в покере. Помогают скрыть, что у тебя плохие карты.

– Чисто для сведения, сообщаю, что у меня дома большая библиотека, – сказал ей Мехди.

– Увы, мое сердце уже занято, – ответила Манон, глядя на Леа.

– А зачем мне сердце?

Квентин указал пальцем на одно из окошек внизу экрана:

– Так, вот Камилла тихонько выходит из туалета. Это когда мы танцевали.

– А в туалете у тебя нет камеры? – спросил Максим.

– Извращенец.

На записи с другой камеры было видно, как Камилла пробирается в подвал. Квентин остановил запись третьей камеры, чтобы показать камень, лежащий у подножия лестницы.

– Его раньше не было! Наверняка ты его туда положила!

– Мне бы и в голову не пришло. Я была занята своим розыгрышем.

– Значит, это пришельцы, – решил он.

– Пришельцы? – подхватила Манон. – Жакуй^[29] среди нас?

– Есть версия, что это место регулярно посещают существа, которые принимают различный вид, – объяснила ей Леа.

– Например?

– Например, вид светящихся гало.

– Значит, сейчас мы разыскиваем пришельцев??

– Не исключено, – признала Леа.

– А как они перемещаются? На летающих тарелках?

– В небе часто видели светящиеся треугольные штуки.

– Это подтверждают полицейские отчеты и сообщения в прессе, – добавил Квентин. – Если тебе интересно, там есть две книжки на эту тему.

– Ребят, серьезно, умеете вы отрываться на ваших вечеринках.

– Вот опять Камилла, – сказал Квентин, сосредоточенно глядя в экран.

Камилла по очереди вошла в поле зрения камер, направленных на библиотеку и на комнату, в которой она заперлась и стала колотить в дверь как безумная.

– Прямо фильм о фильме получился, – заметил Максим.

– Это можно пропустить, – сказала Камилла.

– Нет, наоборот, шикарно вышло.

Они увидели, как она с ловкостью гимнастки встала в мостик.