Предание Темных - Кейси Эшли Доуз

И все оттого, что он первый начал. Она ничего ему не сделала, а он, только узнав о родственной связи с султаном, принялся острить. Если ему так не нравится дядя Мурад – то пусть и идет прочь. Его никто не заставляет идти в компании Лале.

Но на удивление девушки, даже после этого Влад продолжает идти рядом.

И тут Лале озаряет – все это время она ведь его прекрасно понимала. А все почему? Потому что он свободно говорил на ее родном языке. На ее – но этот язык родной ведь ей, но не ему.

– В Валахии все так хорошо говорят по-турецки? – чуть вздернув подбородок, с легкой сдержанностью спрашивает Лале.

– А вы думали, там отсталые варвары живут? Для образованного человека нормально знать несколько языков.

Но тут его лицо вновь мрачнеет, как тогда, с утра:

– Ну а так, как ваш любезный дядюшка мою страну захватил и заполнил своими солдатами – турецкий у нас знают многие.

Его лицо темнеет все больше с каждым сказанным словом. Аслан не прав, он не просто загнан. Влад подчистую ненавидит не только ее дядю Мурада, но и всех османов и всю Османскую империю.

Только вот сейчас это вызывает в Лале не повторный приступ гнева, а лишь дикий страх. Ведь она – очень близкая родственника султана, любимая племянница, о чем сама по глупости Владу и сболтнула. И теперь она оказалась один на один в саду с тем, кто больше всего на свете терпеть не может все, что связано с султаном.

И кто знает, на что может пойти человек, которого загнали в угол? Лале становится невыразимо страшно шагать рядом с Владом, и чтобы хоть как-то рассеять его ярость, она решает быстренько сменить тему:

– Вы ведь тоже вступились за собаку – произносит она, чуть ли не запинаясь, но при этом стараясь говорить все же вдумчиво и спокойно – любите животных?

– Да.. и мы с ней чем-то похожи.. – теперь на смену гнева проступает какая-та глубинная печаль – кем был ее хозяин?

Учитывая, что про связь собаки и шехзаде Хасана ему уже сказали, Лале решает, что он интересуется несомненно связью хозяина и ее самой.

– Ее хозяин был моим кузеном.

Теперь гончая, все это время вившаяся вокруг ног девушки, словно почувствовав, что речь зашла о ней – подбегает к Владу и начинает гавкать и вилять хвостом.

– И как он ее звал?

Лале открывает рот, но тут же закрывает. Насколько она помнит, Хасан никогда при ней не называл собаку по имени. А быть может и называл, да только теперь она не может этого вспомнить. Конечно, ведь перед глазами главным образом мелькает лишь молния и обмякшее на земле тело Хасана.

Лале поникает:

– Я не знаю.

Влад принимает ее досаду на счет незнания имени, не зная истинной причины, и тут же находится:

– Ничего страшного, вы можете придумать ей имя сами.

– А, да.. придумаю.

Влад ждет, что Лале озвучит имя, но в итоге вновь повисает лишь молчание. Мысли Лале вновь уходят к Хасану, но никак не к выбору собачьего имени и уж тем более не к враждебно настроенному дерзкому валашскому пленнику, который зачем-то настойчиво навязался ей в компаньоны.

В этих мыслях ноги Лале сами несут ее к нужному месту, и лишь когда собака с лаем скрывается в зарослях, что закрывают летний домик от посторонних глаз, Лале замечает, что Влад все еще рядом с ней. И теперь он стоит преступно близко к открытию ее тайника.

– Нет, подожди! – Лале пытается остановить собаку, но та уже скрывается в кустах.

Юноша с любопытством следует за гончей и Лале досадно вздыхает. Ей не остается ничего другого, как пойти следом. Открыть Владу свой тайник совсем не входило в ее планы, но теперь, когда он сам пошел за собакой – остановить его уже не представлялось возможным.

Она выходит во дворик последний, недовольно глядя на гончую, что лает и вновь бегает вокруг нее.

– Ого – вырывается у юноши – здесь кто-то живет?

– Нет – неохотно признается Лале –хозяйка дома давно умерла. Он пустует.

– Отличное место, чтобы на время спрятать здесь собаку.

Он проницательно глядит на нее, чуть дернув уголком рта:

– Вы ведь сюда ее вели?

– Да.. только, пожалуйста, никому..

– Не беспокойтесь.

Лале устраивает собаке подстилку в тени, а Влад между тем заинтересованно оглядывает дом снаружи. Хотя бы внутрь попасть не пытается – уже радует. Потому что такой любопытный мог обнаружить и портрет – и уж тогда Лале точно было бы несдобровать.

Закончив с собакой, Лале быстро находит предлог, чтобы уйти не самой, а забрать отсюда вместе с собой Влада. Конечно, это не помешает ему при желании вернуться потом сюда самому, но к этому моменту Лале хотя бы успеет перепрятать полотно.

Парень, кажется, не особо воодушевлен идеей покидать это место, потому Лале приходится придумать 1000 и 1 тему для разговора, под которые она в итоге умудряется вывести Влада обратно в сад. Она решает довести его до террасы дворца, после чего незаметно вернуться назад и перепрятать полотно, но каким-то образом они заблуждают в совершенно противоположную часть сада.

Лале поздно понимает, что они вышли из домика не с заднего дворика, откуда выходила всегда она, а с переднего. Поэтому-то по привычке повернув направо она и свернула не на ту тропинку, что надо. Поэтому вместо террасы дворца они и оказались..

В той части сада, где стоит мечеть.

А рядом с ней, по традиции, располагается тюрбе⁸.

Лале чувствует, как холодеют ее руки. Вначале от самых кончиков пальцев, будто бы мелкое покалывание, все выше и выше. И вот уже ледяной холод сковывает все ее тело, совершенно обездвижив. Обездвижив не только конечностями, но и мыслями.

Там, в этой тюрбе, находится тело Хасана.

Совсем близко от нее.

С момента его гибели, Лале так пока и не находила в себе мужества прийти сюда, но оказавшись теперь здесь случайно она понимает, что ей просто необходимо зайти внутрь.

Заметив, что Лале перестала отвечать ему, Влад что-то спрашивает у нее. Так и не поняв даже последнего вопроса, она отрешенно бормочет:

– Извините, мне надо навестить близкого человека.

– Если хотите, я пойду с вами.

Его голос доносится до нее все так же в тумане, и она равнодушно отмахивается:

– Если вы хотите.

– Пожалуй – невозмутимо сообщает Влад.

То, что такта во Владе не больше, чем в камне у дворца, Лале поняла уже давно. Если он решает что-то сделать, то он сделает это, в упор игнорируя намеки и недовольства. И не факт, что даже если сказать ему о своем решении прямо – что-либо сильно измениться. Возможно, на отказ он бы ответил «что ж, ладно, тогда зайдем туда раздельно» и последовал бы на расстоянии шага.