Ассоциация - Бентли Литтл

– Пойдем внутрь или здесь поговорим?

– Давай лучше здесь. Погода хорошая.

– Выпить хочешь?

Барри покачал головой.

– Только что пообедал.

Рэй со вздохом отхлебнул пива.

– Так что еще случилось?

Барри рассказал о разговоре в кафе, об отравленных домашних животных и о том, что местные винят ассоциацию.

– Как по-твоему, они вправду травят собак и кошек?

Рэй ненадолго задумался.

– Вряд ли, – сказал он наконец. – То есть с них бы сталось, но мне кажется, внешний мир их не интересует. Все, что находится за пределами Бонита-Висты, может провалиться в тартарары, им и дела нет. Лишь бы на территории поселка было тихо-мирно, домики покрашены в положенный цвет, и ничьи автомобили не загораживали проезд.

– Ты же сам говорил, шериф у них на побегушках. Может, они хотят расширить сферу своего влияния? Подчинить себе Корбан?

– Может, – с сомнением отозвался Рэй. – Но Хитмэн идет у них на поводу, только пока дело касается поселка. Пойми, я не защищаю этих уродов, просто я уверен, что их интересы не выходят за рамки нашего маленького мирка. Наших собак и кошек они истребляют, очень даже может быть, но вряд ли станут соваться наружу. – Помолчав, он продолжил: – Им ведь не власть сама по себе нужна, а конкретно власть над Бонита-Вистой. Нормальному человеку трудно это понять. У них какое-то первобытное собственническое отношение к поселку. Вроде это их территория, а все, что вокруг, значения не имеет.

– Земля, на которой построен элитный поселок, излучает особую энергию зла, заставляя обитателей совершать немыслимые жуткие деяния… – Барри усмехнулся. – Похоже на сюжет одного из моих романов.

Рэй ответил без улыбки:

– Точно. Так и есть.

– Да я шучу!

– Я понял.

Рэй, по-прежнему с серьезным лицом, остановился возле угла дома, прихлебывая пиво и глядя на раскинувшийся внизу городок. Сумерки сгущались, и в Корбане один за другим зажигались огни.

Барри уже несколько дней замечал, что Рэй ведет себя странно. Ничего конкретного, просто иногда мелькало неясное ощущение какой-то неправильности. Барри не решался спрашивать, думая, что у Рэя в семье какие-то нелады, но, похоже, дело в другом. Барри кашлянул, подойдя ближе к другу, и осторожно спросил:

– Э-э… случилось что-нибудь?

– Нет.

Барри попробовал пошутить:

– Куда подевался твой вечный оптимизм?

Рэй только рукой махнул, все еще глядя в сторону.

– Да ничего… Устал.

Барри не стал больше давить. Может, и в самом деле ничего не случилось.

Рэй наконец обернулся.

– Лиз хочет устроить еще один вечер. Собрать всех аутсайдеров вроде нас. Вы с женой придете?

– Само собой!

Рэй вздохнул.

– Староват я стал для таких затей. Вот не думал, что такое скажу! Пропади все пропадом, превращаюсь в дряхлого старикашку, которому ничего в жизни не надо, только сидеть на диване и смотреть «Свою игру». Эх, старость не радость… А если тебе кто другое скажет – плюнь ему в глаза.

– Я всегда это знал, – отозвался Барри.

Рэй еще немного помолчал, а затем произнес очень тихо:

– Не надо с ними ссориться. С ассоциацией. Если им дорогу перейти…

– Все-таки что-то случилось! – воскликнул Барри.

– Нет, нет. Могло, но не случилось.

– Значит…

– Одно дело – я, старожил. Меня тут знают и… терпят. А новичку вроде тебя высовываться не стоит.

– Я не боюсь этих мерзавцев!

– А надо бы.

– Почему?

Рэй снова вздохнул.

– Постарайся с ними не связываться. Если сами сунутся – дерись насмерть. Защищайся всеми средствами. Главное, не нарывайся. Не лезь на рожон, из гордости там или из принципа.

– Я не дурак, – ответил Барри.

На вечеринку они немного опоздали. Когда уже выходили, Морин позвонил расстроенный клиент из Калифорнии – он только что вернулся домой и обнаружил в почтовом ящике извещение из налоговой службы о грядущей аудиторской проверке. Пришлось минут десять его успокаивать и уверять, что бояться нечего, документация за прошедшие пять лет в полном ажуре, и речь идет всего лишь о выборочной инспекции.

– Не волнуйтесь, я с этим разберусь, – сказала Морин под конец.

Еще минут десять она провела за компьютером, просматривая архивы, чтобы убедиться, что все действительно в порядке.

В результате к Дайсонам они добрались с опозданием примерно в полчаса.

Лиз открыла дверь и крепко обняла их обоих.

– Мы уже гадали, что с вами стряслось…

– Задержались в последнюю минуту, – сказала Морин.

Лиз подмигнула.

– Понятно-понятно!

– Что ей понятно? – шепнул Барри по дороге в гостиную. – Она решила, что мы ссорились или трахались?

Морин стукнула его в плечо и сердито нахмурилась, а потом, включив ослепительную улыбку, направилась к чаше с пуншем.

Кто-то крепко, по-мужски хлопнул Барри по спине. Обернувшись, он увидел Фрэнка Ходжеса с банкой «Хайнекена».

– Как дела, друг? Засел в своем музее среди чайников, и не видно тебя…

– Чайников там больше нет. Они уступили место извращенному сексу и насилию.

Фрэнк, от души расхохотавшись, снова хлопнул его по спине.

– Отлично! Так держать! – Он показал на группу гостей у окна. – Знаешь Кенни Толкина?

– Вроде нет.

– О, надо вас познакомить! – Фрэнк потащил приятеля через толпу. – Здесь только у него одного профессия круче твоей. Кенни у нас карьерный консультант, работает с рок-звездами. Кенни, правильно я говорю?

Высокий седой человек с бокалом красного вина в руке выглядел необыкновенно элегантно, только ярко-синяя повязка на глазу немного портила общую картину. На слова Фрэнка он ответил с улыбкой:

– Я предпочитаю себя называть художественным консультантом.

– Расскажи-ка Барри, чем ты занимаешься.

– Ох, Фрэнк… – рассмеялся Кенни.

– Ну давай, расскажи!

– Я делаю из эстрадных звезд артистов.

Фрэнк подтолкнул Барри локтем:

– Слушай, слушай!

Кенни замахал рукой.

– Да ну, не надо!

– Надо!

– Мне бы очень хотелось послушать, – признался Барри.

– Что ж, если так… – Кенни помолчал, улыбнулся, отпил глоток из бокала. – В карьере успешного певца или музыканта рано или поздно наступает момент, когда ему начинает хотеться, чтобы публика воспринимала его всерьез. Кроме славы и богатства, люди жаждут восхищения критиков. Тут-то и появляюсь я. За возмутительно низкую плату я организую кампанию в прессе, публикацию интервью, прорабатываю тексты песен, чтобы представить своих клиентов как серьезных художников. Журналисты, пишущие о музыке, – самые доверчивые люди на планете. Помню, однажды Курт Кобейн явился на интервью в женском платье, пьяный в дым. Так журналист потом настрочил восторженную статью о том, что Кобейн «бросает вызов гендерным стереотипам». – Кенни весело засмеялся. – В общем, им не так уж сложно заморочить голову и заставить поверить, будто двадцатидвухлетний недоучка ни с того ни с сего начал изрекать глубокие философские мысли о судьбах человечества.