Суеверный - Роберт Лоуренс Стайн

Сбоку у Мильтона был золотой зуб, который блестел, когда он улыбался. Мужчина встал со стола и обошел его. Кожаное кресло у стола жалобно скрипнуло, когда он сел.

– У вас есть опыт секретарской работы?

– Ну... да.

Девушка подняла сумку, чтобы иметь возможность положить ногу на ногу.

– Я работала помощником редактора в издательстве «Конкорд». В Нью-Йорке.

Мильтон взял пресс-папье – металлическую пирамиду – и покачал ее в руке, глядя на Сару.

– Работа, похоже, была интересная.

– Одна видимость. В сущности, это была секретарская работа, – ответила Сара. – Правда, секретарям платят немного больше, чем помощникам редактора.

Он улыбнулся и продолжал перекладывать металлическую пирамиду из руки в руку.

– А почему вы уехали?

– Ну, «Конкорд» слился с другой фирмой, и мою должность сократили. Так что...

– Нет, я имею в виду, почему вы уехали из Нью-Йорка? Чтобы удрать от какого-нибудь мужчины?

«Откуда он может это знать?» – была первая мысль Сары.

А вторая: «Почему он задает такие личные вопросы? Мне казалось, мы беседуем о работе».

– Ну... В общем, да.

Она почувствовала, что ей снова становится жарко и поняла, что краснеет.

Казалось, ответ Мильтону понравился. Он наклонился над столом. Саре стали хорошо видны крупные капли пота у него на лбу, у кромки седых волос.

– Вы очень привлекательны, Сара.

– Спасибо.

Чувствуя себя неловко, она посмотрела на книжную полку, висевшую за столом Мильтона.

– Вы любите ходить в кино?

– Конечно. Хожу иногда.

«Мне казалось, что собеседование по поводу работы будет несколько иным», – подумала Сара.

Она поерзала в кресле.

Наступило долгое, гнетущее молчание.

Мильтон прочистил горло.

– Клер не замужем, но она ждет ребенка, – сообщил он, переводя взгляд на окно.

Неожиданно облака закрыли солнце и комната погрузилась в полумрак. Сара почувствовала на лице порыв прохладного ветра, освеживший ее разгоряченное лицо.

– Мне казалось, что она лесбиянка. Во всяком случае, мне так казалось. Я не знаю. В наши дни трудно что-либо понять, не правда ли? – проскрипел он.

«Это вопрос?» – не поняла Сара.

– Пожалуй.

Мильтон повертел в руках пирамиду. По лбу его побежали струйки пота.

– Как можно определить, является ли женщина лесбиянкой или нет? – спросил он.

Его глаза испытующе смотрели на девушку. Сара пожала плечами.

– Наверное, нужно спросить.

Мужчина откинул со лба волосы и громко рассмеялся, словно она сказала что-то очень смешное.

«Он действительно странный, – подумала Сара. – Мне следует встать и как можно быстрее уйти отсюда».

Она крепче сжала сумку с книгами.

«Но мне нужны деньги. Я совсем на мели. Я не могу без конца одалживать деньги у братьев. Эта работа – то, что мне надо. Если только...»

Еще один порыв ветра из открытого окна. Ветер уронил фотографию в рамочке из плексигласа. Хозяин вернул рамку в вертикальное положение и Сара увидела круглолицую улыбающуюся молодую женщину. Колечки светлых волос.

– Это ваша жена?

Мильтон улыбнулся и постучал кончиком пальца по лицу на снимке.

– Нет. Это Дженнифер. Моя дочь.

Улыбка его быстро угасла.

– Сейчас у меня нет жены.

Он сказал это тихо и серьезно. Глаза его были тусклыми и смотрели в сторону.

Сара опустила голову.

– Понимаю.

«Весь этот разговор слишком личный, – подумала она. – Я хочу быть всего лишь его секретарем. Я не хочу быть его другом. Или его...»

Она не смогла заставить себя думать о каких-либо других вариантах.

– Расскажите мне о вашем расписании, – неожиданно попросил Мильтон, принимая деловой вид.

Он словно прочитал ее мысли.

– Давайте посмотрим, сколько часов вы сможете работать.

Сара просмотрела расписание. Мильтон достал из кармана брюк белый носовой платок и вытер пот со лба. Положив платок на место, он снова взял в руки металлическую пирамиду.

– Вы могли бы работать по вторникам утром, а по средам и пятницам после обеда?

Сара кивнула.

– Меня это вполне устраивает.

Они обсудили почасовую оплату, которая оказалась больше, чем ожидала Сара.

– Мне скоро предстоит сделать два доклада, – сообщил ей Мильтон. – Один доклад – чтобы достать денег – представителям группы предприятий, производящих алюминий. Второй – чтобы простимулировать работу лиц, консультирующих студентов. Может быть, вы смогли бы помочь мне написать эти доклады?

– Это должно быть интересно.

Сара встала. Ей хотелось побыстрее уйти. Она опустила сумку. Свободной рукой поправила юбку.

– Вам приходилось писать доклады?

Мильтон опять смотрел на ее ноги. Он что, нарочно так явно ее рассматривает? Или думает, что она ничего не видит?

– Н-нет... В Нью-Йорке мне приходилось писать главным образом письма. В основном отказы.

Он кивнул.

– Ну хорошо. Я рад, что нашел вас, Сара. Вы можете начать работу завтра утром? В девять?

– Тогда до завтра. Спасибо, Мильтон.

Она отвернулась, но потом быстро обернулась к нему и посмотрела на предмет, который он держал в своих огромных руках. На металлическую пирамиду. Он так смял ее, что бедная пирамида стала почти плоской.

Мильтон проследил за ее взглядом, посмотрел на пирамиду.

– Ох! Извините!

На его лице появилась странная виноватая улыбка.

– Иногда я забываю о собственной силе.

Выйдя из административного здания, Сара наткнулась на Лайама.

– О! Привет! – сказали они разом.

И оба рассмеялись.

Его плащ был расстегнут. Под ним были черный свитер с большим воротником и черные слаксы. В карих глазах мужчины сияли отблески заката.

– Мы должны прекратить встречаться подобным образом, – пошутил он.

«Мне нравится его улыбка», – подумала она.

– Я только... – начала Сара, кивнув головой на дверь.

– Это судьба. Я думаю, это судьба – то, что мы продолжаем с вами встречаться, – прервал ее Лайам.

Улыбка его угасла.