Особняк - Ольга Панова

Митрий с Клубной улицы свернул на Луговую и остановился перед двухэтажным домом. Четыре подъезда и три двора в глубину. Из окон второго этажа звучала скрипка. Где-то в глубине двора лаяла собака.

Здесь в бельэтаже жил его друг Никита. На днях они вместе решили немного прогуляться в парке. Однако Никита неожиданно простыл и поэтому второй день лежал в постели. Как его лучший друг и помощник доктора, Митрий счел своим долгом принести ему лекарства.

Митрий опустил руку на перила и стал подниматься. Нужная дверь находилась справа. Он громко постучал и застыл в ожидании. Внутри послышались шаркающие шаги и громкий кашель. Через мгновение дверь распахнулась, и он увидел друга.

Никита был с шерстяным шарфом, обмотанным вокруг шеи, в домашнем халате и допотопных тапках. Друг был бледен, с синими кругами под глазами.

– Привет!

– Ужасно выглядишь, – Митрий широко улыбнулся и вошел внутрь. – Закрывай дверь поскорей, чтоб не заболеть окончательно.

Никита бесшумно закрыл за гостем дверь и направился в гостиную комнату. На стенах коридора висели простенькие обои в синий цветочек. Никита сел на диван с высокой спинкой, на которой валялась пуховая подушка и теплый плед.

Митрий снял фуражку, остановился на пороге гостиной и огляделся. Помимо дивана в комнате имелся круглый стол из желтого дерева. Стулья с высокими спинками стояли у стен, на которых висели грошовые картины в желтых рамках. На окнах колыхались кисейные занавески, на подоконниках зеленели горшки с цветами.

Простенько, но уютно. Митрий взял самый крайний стул и поставил напротив дивана.

– Это тебе, – он протянул бумажный пакет.

– Что там?

– Лекарства. Все, что тебе нужно.

Никита кивнул в знак признательности. Его немного знобило и хотелось прилечь. Не задумываясь, он притянул к себе плед и укрыл ноги.

– Как у тебя дела в госпитале? Учишься на медика?

– Да, ты ведь знаешь, я не оставляю своей мечты стать доктором, – Митрий огляделся и вдруг спросил: – Какой-то странный запах! Пахнет чем-то сладким и таким противным, слышишь?

– Я ничего не чувствую. Нос заложен. Хотя ты прав, так уже пахнет давно.

– Что это? На кухне что-то испортилось?

– Нет. У соседей, должно быть. Ну, хватит об этом. Что нового?

Митрий пожал плечами:

– Весна заканчивается. Расцветает все кругом. Молодежь разгулялась в центре. Как-то ты не вовремя заболел.

– Ты прав, но что поделать. Где-то продуло.

Митрий огляделся. На столе лежала листовка «Бродяга». Сверху заголовок: «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

– Увлекаешься?

– Немного, – уклончиво ответил Никита. – Так, пока думаю над этим.

– Тебе нужно принять лекарства. Разверни пакет, а я схожу на кухню за водой. Кухня где?

– По коридору направо.

Митрий бросил фуражку на стол и вышел из комнаты. Простенькая квартирка, с деревянным полом и высоким потолком. Очень теплая.

Кухонька окнами выходила на задний двор. Там женщина в платке и платье в горошек развешивала на веревке белье. Митрий взял чистый стакан и черпнул в деревянном ведре воду.

На кухне тошнотворно-сладкий запах был много сильнее, чем в коридоре и комнате. Повинуясь порыву, он распахнул окно, пропуская свежий воздух внутрь. Потом вернулся к Никите.

– Слушай, я не понимаю, как здесь можно спокойно жить? Это же невыносимо!

– О чем ты?

Никита распаковал пакет. Маленький мешочек с пастилками из мяты и пакетик горчицы лежали сверху.

– Я говорю про этот ужасный запах. Не представляю, как можно его не замечать. Извини, но я распахнул окно на кухне. Немного проветрить не помешает.

– Как знаешь, но только потом ты должен опять его закрыть. Я ведь болею, если ты не забыл.

– Извини, друг.

Митрий немного постоял в коридоре, затем решительно шагнул к двери.

– Я сейчас вернусь.

Он с грохотом захлопнул за собой входную дверь. На этаже огляделся. Рядом была еще одна дверь. Должно быть, это сосед. Недолго думая, Митрий зазвонил в медный колокольчик. Тишина. Он быстро оглянулся и вдруг припал носом к щели между стеной и дверью. Тошнотворный запах исходил именно из этой квартиры.

Внезапно со страшным скрипом дверь медленно распахнулась. Впереди показался темный коридор, который заканчивается другой – уже закрытой – дверью.

– Есть кто дома?

Тишина. Митрий медленно вошел внутрь, оставляя дверь открытой. Запах был такой силы, что ему пришлось прикрыть нос платком.

Обстановка была очень бедной: ободранные обои и потертый пол. Хозяева, видимо, жили впроголодь. Митрий старался не шуметь, словно был преступником. Едва подумав об этом, взял себя в руки и решительно прошел по коридору и взялся за дверную ручку.

Даже платок пропах. Пришлось вдыхать в рукав. Стало немногим легче. Он потянул дверь на себя и заглянул внутрь. Там было темно. Окна были занавешены какими-то тряпками.

За спиной послышался шум. Это был Никита. Он стоял в дверном проеме, придерживая руками полы пледа.

– Зачем идешь за мной? Лежать тебе надобно…

– Потом отлежусь. Как темно здесь! Сейчас что-то чувствовать начинаю. Действительно, чем-то плохим пахнет. Давай схожу за огарком и спичками?

– Не нужно, я скину тряпки с окон.

Митрий осторожно, чтобы не споткнуться, ринулся внутрь комнаты, ногами нащупывая и перешагивая какие-то препятствия – то ли стулья, то ли мешки. Они одновременно были и твердые и мягкие.

У окна, видимо, стоял стол, заваленный кипами бумаг и газет. Он облокотился о край и потянул за ткань.

Тряпка упала на подоконник, и в комнате стало светло. За спиной что-то стукнуло. Это Никита распахнул дверь комнаты, и та ударилась о стену.

Они вместе стали оглядывать помещение. Вдоль стен стояли трехэтажные деревянные кровати. Засаленные тряпки валялись повсюду – груды тряпок на полу и вдоль стен.

Первым в себя пришел Никита. Он подошел к кровати и протянул руку к мешку, что-то рассматривая.

– Что там?

– Не знаю. Какая-то огромная кукла. Странно, ничего подобного никогда не видел. Она огромная, как человек.