Сторож брата моего - Тим Пауэрс

Люди, толпившиеся в дверях, нехотя возвращались обратно в зал, на ходу громко обмениваясь впечатлениями.

— Она уже была тут вчера, — сказал Сагден. — И ты, Брэнуэлл, с нею разговаривал. Кто она такая?

Брэнуэлл поднял голову.

— Она… агент католиков.

Эмили подумала, что эта ложь несправедлива по отношению к Керзону, который, по всей вероятности, как раз и был католиком, но исправлять и портить эту экспромтом состряпанную версию было совершенно ни к чему.

— Брат не поддался на ее уговоры, — сказала она.

Брэнуэлл застонал.

В таверну вбежали двое мужчин и, с трудом переводя дух, сообщили, что женщина выскочила на улицу и исчезла.

— Вы ее искали? — сурово спросил Сагден.

— Мы посмотрели с крыльца в разные стороны, — сказал один и добавил, оправдываясь: — Вдруг у нее еще один пистолет есть? Чем черт не шутит?

— Принесу тряпку… — проворчал Сагден, повернулся и вышел из комнаты.

Эмили встала и подошла к столу. Пистолетная пуля оставила в полированном дереве уродливую щербину; на столе и полу виднелись клочки кожи и осколки кости.

Брэнуэлл после нескольких безуспешных попыток тоже поднялся на ноги.

— Эмили, ты все погубила, — сказал он срывающимся от потрясения голосом. — Мой шанс… наш шанс.

Страж опустил голову и уронил на пол, под ноги Эмили, пару каких-то белесых палочек дюйма по два длиной. У нее перехватило дух, но, воровато оглянувшись на дверь, она присела, взяла эти палочки и бросила их в сумку. Ее очень порадовало, что эту находку не заметил Брэнуэлл, — он совсем не порадовался бы, узнав, что Страж откусил миссис Фленсинг два пальца.

Она вытерла руку о юбку, перегнулась через стол и потрепала Брэнуэлла по руке.

— Домой, — коротко, но ласково сказала она.

Брэнуэлл нетвердыми шагами обошел вокруг стола и, слегка покачиваясь, остановился рядом с нею.

— Я… мне нужно выпить. Боже! Хоть пару стаканчиков.

— Дома найдется виски.

Он несколько раз кивнул и позволил сестре препроводить его в главный зал: из все еще не рассеявшегося порохового дыма в клубы табачного дыма. Посетители освобождали им дорогу, а какая-то компания вызвалась угостить их выпивкой, но Брэнуэлл, похоже, не слышал этого, а Эмили молча покачала головой. Страж шел впереди, принюхиваясь к сложной смеси запахов, наполнявших воздух.

Руки Брэнуэлла тряслись так сильно, что Эмили пришлось помочь ему надеть пальто и лишь после этого одеться самой.

Выйдя на улицу, она внимательно посмотрела по сторонам; миссис Фленсинг видно не было. Мужчины, несколько минут назад высматривавшие ее с крыльца таверны, не упомянули лошадей или повозки… может быть, беглянка спряталась на каком-нибудь укрытом от лунного света крыльце?.. И сидит там, в глубокой тени, все так же сжимая нож? Страж с настороженным видом шел рядом с хозяйкой, а та пыталась заставить брата чуть быстрее переставлять ноги по булыжной мостовой.

Когда они подошли к кладбищу, Брэнуэлл снял очки. Он глубоко и часто дышал; ночной ветер уносил прочь выдыхаемые им облачка.

— Из какого ада, — спросил он, — взялась вторая собака?

— Совершенно не представляю, — ответила Эмили. — Может быть, она все время сидела под столом?

Брэнуэлл фыркнул и мотнул головой.

— На полу была кровь! Боже мой! Они, наверное, сильно покусали ее!

Эмили сразу подумала об откушенных пальцах, лежавших у нее в сумке, но лишь пожала плечами.

— Она проворно выскочила, хоть все и было в дыму. Разве не она проткнула тебе руку своим ножом?

— Что? Ах да, много лет назад, когда я ездил в Лондон. Мне от этого не было ничего плохого! Зачем тебе понадобилось разрушить… а ведь могло быть…

— Что я разрушила?

— Пожалуй… все?

Режущий ветер стал еще холоднее, чем был, когда они менее часа тому назад вышли из дома, он был настолько холодным, что даже не содержал запахов и ловко просачивался под пальто Эмили в каждую щелочку между пуговицами. Она погладила взъерошенный загривок Стража.

Брэнуэлл приостановился, разглядывая кладбище.

— Миссис Фленсинг, — продолжал он сквозь стиснутые зубы, явно прилагая все силы, чтобы говорить связно, — может казаться, что она одержима мистикой, это правда. Все ее разговоры о… путях, горизонтах, отчуждении всего лишь болтовня о духовном пробуждении, которую она почерпнула, читая Сведенборга. Но она… принадлежит к старой аристократической семье, и их положение, их влияние были подорваны вчера, когда какой-то одноглазый католик убил их, э-э, патриарха.

Они снова двинулись с места и проходили мимо церковной колокольни, около которой их отец каждое утро стрелял из пистолета. Эмили глянула вперед, где светилось окно в их доме.

— А череп? — спросила она.

Брэнуэлл широко всплеснул руками и оскалился, запрокинув лицо к темному небу.

— Им необходима помощь, чтобы вернуть свои позиции. Реликвия, лежащая в нашей церкви, стала бы большим шагом по пути к ней. — Он искоса взглянул на сестру. — Пойми, это общественное дело! Политическое! И она, скорее всего, действительно устроила бы публикацию твоей треклятой писанины! Но ты… — Он сунул руки в карманы и прибавил шагу, так что теперь Эмили и Стражу пришлось поспевать за ним. — О, да что теперь говорить обо всем этом…

— Она позволила тебе взглянуть на него? На этот череп?

— Нет, — быстро ответил Брэнуэлл, и Эмили поняла, что он лжет. Воспроизведя в памяти его патетический монолог — общественное, политическое! — она с разочарованием поняла, что Брэнуэлл на самом деле знал, что помогает дьяволам, и пытался заставить ее присоединиться к нему; в то же время она воодушевилась, услышав о том, что Алкуин Керзон убил одно из существ.

Она уловила слабый шум в темноте за невысокой оградкой кладбища: словно ломались тонкие ветки и что-то шуршало, будто кому-то взбрело в голову подметать в кромешной тьме прошлогодние палые листья. Брэнуэлл бросил взгляд в ту сторону и отвернулся, а вот Страж, не отрываясь, смотрел на церковь. Эмили резко вдохнула и выдохнула: на кладбище порой сильно перехватывало дыхание, наверное от дурного воздуха.

Вскоре они подошли к крыльцу парадного входа в приходский дом, и Эмили положила руку на плечо брата.

— Видишь ли, был череп чудовища, — сказала она, понизив голос.

— Откуда ты знаешь? — Он шмыгнул носом и утерся рукавом пальто. — Ты ведь даже не видела его, а сразу выстрелила.

— Я знаю, что представляет собой остальная часть тела. Она лежит под плитой в церкви — там, где вырезаны узоры.

Он отступил на шаг от сестры и поежился.

— Что за… откуда ты все это взяла? Давай-ка лучше войдем в дом. Я и так продрог до костей прошлой ночью, а тут еще и этот ветер…

— То, что предлагала тебе