Разгадай меня - Тахира Мафи

— Со мной все в порядке.

Но я продолжаю сидеть неподвижно, почти не дыша, а его рука все так же рисует замысловатые узоры на моей ноге.

— Мисс Феррарс, мистер Кент…

Услышав голос Касла, я чересчур резко выпрямляюсь, так, что невольно ударяюсь костяшками пальцев о столешницу. Есть в его появлении что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя так же, как ученица перед учителем, заставшим ее врасплох как раз в тот самый момент, когда она успела напроказничать прямо на уроке в классе. Адама, например, ничуть не всполошило появление в столовой Касла. Я стараюсь не заскулить от боли в руке, и в этот момент чувствую, как пальцы наших с Адамом рук снова переплетаются. Он подносит мою ушибленную руку к губам и нежно целует ушибленные костяшки пальцев. Каждую по очереди, при этом не сводя глаз со своей миски. Я слышу, как Кенджи кашляет — он чуть не поперхнулся, бедняжка.

Я не отпускаю руку Адама и поднимаю голову.

Касл стоит возле нашего столика, а Кенджи уходит отнести пустую посуду на кухню. Он хлопает Касла по спине, как будто они старые добрые друзья, а Касл, в свою очередь, одаривает Кенджи приветливой улыбкой.

— Я сейчас вернусь, — кричит Кенджи через плечо, потом изворачивается и показывает нам большой палец в знак одобрения. — Только постарайтесь не раздеваться у всех на глазах, хорошо? Не забывайте, что здесь есть дети.

Я морщусь и смотрю на Адама, но он, что как-то странно, продолжает внимательно изучать содержимое своей миски. С тех пор как к нам подошел Касл, он еще не произнес ни единого слова.

Я решаю говорить за нас обоих и приклеиваю на лицо широкую улыбку:

— Доброе утро.

Касл кивает, дотрагиваясь до отворота своего блейзера. Он стоит прямо, как всегда, полный сил и самообладания. Его лицо просто сияет, когда он обращается ко мне:

— Я просто пришел поздороваться и проверить вас. Вы молодец, я так счастлив видеть, что вы расширяете круг своих друзей, мисс Феррарс.

— Правда? Спасибо. Только я не могу принять похвалу на свой счет, — уточняю я. — Это же вы сами велели мне сесть за завтраком рядом с Кенджи.

Улыбка Касла становится напряженной:

— Да. Конечно. Что ж, в таком случае я счастлив, что вы решили воспользоваться моим советом.

Я киваю на свою еду. Рассеянно тру пальцами лоб. Адам выглядит так, как будто он вообще не дышит. Я собираюсь произнести хоть какие-нибудь слова, но Касл меня опережает.

— Ну, мистер Кент, — говорит он, — мисс Феррарс сообщила вам о том, что теперь она будет тренироваться вместе с Кенджи? Я надеюсь, что это ускорит ее прогресс.

Адам ничего ему не отвечает.

Касл упорно продолжает:

— Я действительно подумал, что ей, может быть, интересно поработать и вместе с вами. При условии, конечно, что я буду все это контролировать.

В глазах Адама появляется озабоченность. Он чем-то встревожен.

— О чем вы говорите?

— Ну… — И Касл замолкает. Я замечаю, как он переводит взгляд от меня к Адаму и обратно. — Я полагаю, было бы интересно провести тестирование с вами и с ней. С обоими вместе.

Адам поспешно встает, при этом он чуть не ударяется коленом о стол.

— Я решительно против.

— Мистер Кент… — начинает Касл.

— Ни за что на свете, черт возьми…

— Но выбор остается за ней…

— Я не хочу здесь это обсуждать…

Я вскакиваю на ноги. Адам готов разнести все вокруг. Он сжал руки в кулаки, глаза его сузились до яростных щелочек, лоб напрягся, он весь трясется от переизбытка энергии и возбуждения.

— Что происходит? — требую я ответа.

Касл качает головой и говорит, но обращается при этом не ко мне:

— Я просто хочу посмотреть, что происходит, когда она дотрагивается до вас. Вот и все.

— Вы с ума сошли…

— Решать ей, — продолжает Касл, голос его остается на удивление спокойным. — Это не имеет никакого отношения к вашему личному прогрессу…

— Какому прогрессу? — вмешиваюсь я.

— Просто нужно помочь ей определить, каким образом можно влиять на неодушевленные предметы, — говорит Касл. — С людьми и животными нам уже все понятно — мы знаем, что тут достаточно одного-единственного прикосновения. Растения, похоже, вообще никак не реагируют на ее способности. Но как насчет всего остального? Тут… другое дело. Она пока что не знает, как справляться с этим, вот я и хочу помочь ей. Вот и все, что мы делаем. Помогаем мисс Феррарс.

Адам делает один шаг, чтобы встать поближе ко мне.

— Если вы помогаете ей выяснить, как можно разрушить неодушевленные предметы, зачем же вам понадобился я?

На какую-то долю секунды Касл выглядит побежденным.

— Я и сам не знаю, — признается он. — Но сами ваши отношения уникальны. Они восхитительны и неподражаемы. Особенно если учесть все то, что нам уже стало известно. Тут…

— А что вам стало известно? — взвиваюсь я.

— …возможно все, что угодно, — продолжает свою речь Касл. — Что все взаимосвязано каким-то образом, но каким, мы пока понять не можем.

Но Адама это не убеждает. Он крепко сжал губы, так, что они превратились в тонкую линию. Похоже, ему не хочется отвечать.

Касл поворачивается ко мне. Он хочет, чтобы его голос прозвучал восхищенно:

— А вы как считаете? Вам это было бы интересно?

— Интересно? — Я смотрю на Касла. — Я даже не понимаю, о чем вы тут говорите. А еще я хочу узнать, почему никто не отвечает на мои вопросы. Что вам удалось узнать об Адаме? — спрашиваю я. — Что с ним не так? Что-нибудь не так? — Я смотрю на них обоих по очереди. Адам тяжело дышит, но старается, чтобы это оставалось незаметным, при этом он не перестает сжимать и разжимать пальцы. — Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что тут происходит.

Касл хмурится.

Он изучает меня, он смущен, брови его сдвинуты, как будто я разговариваю на каком-то давно забытом языке, который он не слышал уже много лет.

— Мистер Кент, — начинает он, все еще глядя на меня, — должен ли я сделать вывод, что вы еще не поделились нашими открытиями с мисс Феррарс?

— Какими еще открытиями? — Мое сердце отчаянно заколотилось, да так, что сразу заболело.

— Мистер Кент…

— Это не ваше дело, — огрызается Адам, при этом его голос звучит негромко и спокойно, но слишком уж мрачно.

— Она должна знать…

— Мы пока еще сами ничего не знаем!

— Мы знаем достаточно.

— Ерунда! Мы еще не закончили…

— Все, что осталось, это протестировать вас двоих вместе…