Бентли Литтл. Рассказы. - Бентли Литтл

— ПРЕКРАТИ! — завопил я. — СВАЛИ НА ХЕР ОТСЮДА! — Но губы мои даже не шёлохнулись. Мышцы лица словно заморозило. Слезы покатились по моим щекам.

Он вышел из Пэтти, и по тому, как стал примерять свой член чуть повыше я догадался, что эта сволочь собирается трахнуть мою жену в задницу.

Грязная брань и проклятия сотрясали мой разум, но я был вынужден смотреть. Существо прижалось к спине Пэтти, обхватив сзади руками её полные груди и мяло их, сжимая и лаская. Мой безумный взгляд сулил ему тысячи немыслимых смертей и изощренных пыток.

Ублюдок кончил, вздрагивая всем телом, и вышел из нее снова. Тошнотворная желтая жидкость капала с конца его огромного члена.

Потом он перекатил Пэтти на спину и сунул свой агрегат ей в рот, полностью, по самые яйца. Я видел, как растянулись, выпирая, мышцы на её щеке. Глаза Пэтти по-прежнему были закрыты, и я знал, что, каким-то образом, она все ещё прибывает в состоянии сна. Эта тварь трахала мою жену без её ведома, против её воли, и не давала ей проснуться.

Он кончил ещё раз, хихикая, спрыгнул с кровати, отсалютовал мне, приставив большой палец к своему носу, и выбежал из спальни. Через минуту, я услышал скрежет в каминной трубе. Потом простучало по крыше и стало тихо. Откуда-то издалека ветер донес до меня, обрывок свиста рождественской мелодии.

Утром Пэтти ПРОСНУЛАСЬ счастливая и посвежевшая и сразу бросилась к камину увидеть свои подарки. Она смеялась и визжала от восторга, перебирая содержимое своего рождественского чулка.

Мне хотелось изо всех сил двинуть ей в рыло, выколотить из нее все дерьмо. Я обвинял её в том, что случилось, хотя, какая-то часть меня понимала, что все произошло не по её воле. Но глубоко внутри осадок остался, иррациональное чувство того, что моя жена мне изменила. Что этой ночью её трахал кто-то, или что-то другое.

В то же самое время куски головоломки сложились у меня в голове, и все встало на свои места. Теперь я знал, что приходило на смену леденцам и игрушкам, когда мы оставляли позади наше детство. Теперь я знал, что Санта дарил на Рождество взрослым.

Я смотрел в невинные глаза своей жены. Они искрились счастьем, восторгом, и неподдельной радостью праздника.

Но для меня это Рождество превратилось в ад.

Я размышлял об этом весь день и решил — у меня есть год, чтобы убедить её в том, что Санта Клаус не существует. Что сначала её родители — а теперь вот я — наполняли её чулок подарками. У меня год на то, чтобы сокрушить её веру. Год, чтобы превратить её в нормальную, разумную, неверующую в сказки взрослую.

Тогда мне казалось что это целая куча времени.

Но ВОТ УЖЕ март. После трех месяцев бесконечных попыток промыть Пэтти мозги, её вера в Санту по-прежнему незыблема как скала.

А в последние дни, она все чаще говорит о Пасхальном Кролике.

Бля, я не знаю что делать.

Перевод: Павел Павлов

Опоссум

Bentley Little, "Possum", 1987

Чтобы заплатить за отопление денег пособия не хватало, и в начале февраля Дедушка умер. Он замёрз в сарае, а Мама вроде как сошла с ума и не разрешила нам похоронить его. Папы не было — он работал на трубопроводе, а наших возражений Мама не воспринимала. Она нас даже не слушала.

Я, в общем-то, особо не возражал. Было здорово, что Дедушка, пусть и мёртвый, рядом. Он замерз, когда сидел и отдыхал в старом кресле-качалке, которое Мама вышвырнула из дома прошлым летом. Дуэйн и я усаживались у ног Дедушки и разговаривали с ним. Мы часами сидели рядом, болтали, и нам становилось лучше, даже несмотря на то, что он не отвечал.

Сомневаюсь, что люди за пределами семьи смогли бы понять нас. Но Опоссум смог. Он частенько приходил, ненадолго усаживался с нами у ног дедушки и разговаривал с ним, прямо как мы. Хоть мы никогда не уставали болтать с Дедушкой, иногда нам нечего было рассказать. И тогда Опоссум начинал разговаривать с нами. Опоссум был счастливчиком — его Папа и Мама совсем за него не волновались, поэтому, даже зимой он бродил, где хотел и делал, что хотел. После того, как выпал снег, наша Мама даже из дома не разрешала выходить и единственные новости, которые мы получали из города, исходили от Опоссума. Я не жалуюсь. Хорошо, когда у тебя есть Мама, которая о тебе заботится. Но частенько я хотел, чтобы Мама позволяла нам чуть больше, или чтобы у меня были родители как у Опоссума.

Это Опоссум рассказал нам, что старый Кроуфорд, владелец рыболовного магазина у озера, сильно болеет и, наверное, не переживет зиму. "Врач думает, что возможно это рак", сказал Опоссум, "поговаривают о перевозе Кроуфорда в больницу в Атланте".

О том, что мистер и миссис О'Нил наконец-то разводятся мы тоже узнали от Опоссума. Услышав это мы удивились, но лишь потому, что думали, что ни одному из них не хватит смелости бросить другого. С тех пор, как поженились, эти двое дрались, кричали, спорили и бросались друг в друга вещами, и то, что они продержались вместе так долго, было просто чудом. Опоссум, как обычно, приписал все заслуги себе, рассказав нам, что это он уговорил мистера О'Нила принять окончательное решение. Дуэйн и я восприняли это с сомнением. Если послушать Опоссума, то он имел какое-то отношение ко всему, что случалось как в городке, так и в холмах, или на озере и на фермах. Кажется, он никогда не понимал, что был таким же ребенком, как и мы, и что взрослые никогда не обращают внимания на детей, и мы об этом знаем. Он просто продолжал рассказывать нам что происходит, врать и делать себя частью произошедшего.

Казалось странным, что Мама не возражала, когда мы с Дуэйном ходили в сарай и болтали с дедушкой (иногда она и сама так делала), но была против того, чтобы мы водились с Опоссумом. Почему-то она терпеть его не могла. "Он мне не нравится", сказала Мама однажды. "И мне все равно, как вы к нему относитесь. Я не хочу, чтобы вы