Бентли Литтл. Рассказы. - Бентли Литтл

Она делала крест.

Ему хотелось скрыться, убежать, но что-то удерживало его на месте. Он стоял, затем сел перед домом, слушая звук молотка, в то время как вокруг, у соседей, шла обычная нормальная жизнь. Он неподвижно сидел там, пока не услышал, как где-то в доме хлопнула дверь, и через окно увидел мать, которая тащила крест по коридору, к Святилищу.

Его осенило: теперь его очередь, и он быстро вскочил на ноги. Он не собирался уступать. Если надо будет, он убежит, а если будет надо — будет драться.

Боцефус гавкнул один раз, громко. Затем коротко и неприятно взвизгнул, и тут же замолк.

Потом наступила тишина.

— Боцефус! — закричал Кэл. Он вбежал в дом, затем помчался дальше, по коридору.

Собака уже была распластана на кресте, все четыре лапы были растянуты в позе распятия, из них торчали длинные гвозди.

Мать выронила молоток и опустилась на колени. Слёзы катились по её щекам, но это были не рыдания. Она начала молиться:

— Благослови наш дом, благослови наши ноги. Добрая еда, доброе мясо. Боже, отведай его. Блаженны кроткие, блаженны умирятели. Во имя Отца, Дочери и Святой Собаки. Аминь.

Она преклонила колени сперва перед Отцом, затем перед Крисси, а потом перед псом.

Кэл оставался стоять. Она была помешанной, сумасшедшей, и он понял сейчас, что у него только один выбор: обратиться к властям и выдать её. Внутри него всё задеревенело, и сильно разболелась голова. Отец, скорее всего, счёл бы его решение кощунственным, а вот Крисси, вероятно, нет, пусть она тоже всегда была на стороне Господа.

Мать вышла из Святилища, затем через несколько минут вернулась, волоча изувеченное тело мальчика. Она швырнула его в яму и подожгла. Несмотря на включенный вентилятор, Святилище заполнил чёрный зловонный дым, и Кэл, пошатываясь, пошёл в спальню, хватая ртом свежий воздух. В голове его раздавался сводивший с ума звук крови, стекающей в чаши на алтаре: кап-кап-кап.

Наверное, ему следует убить её.

— Кэл.

Голос Крисси. По-прежнему чуть громче шёпота, пробиваясь сквозь шум и дым, он прозвучал мягко и совершенно отчётливо. Ему захотелось вернуться в Святилище и поговорить с ней, но не смог заставить себя это сделать.

— Нет, — прошептала Крисси и повторила это слово опять. — Нееееееет.

«Нет»? Что это значило?

Тем не менее, он понял, что она имела в виду. Крисси передумала. Может быть, она поговорила с Отцом, может, с самим Господом, но она больше не хотела, чтобы он убивал мать. Несомненно, она не хотела, и чтобы он её выдавал.

Что же ему делать?

— Нет, — шепнула Крисси.

Он выбежал из дома и рухнул на траву газона, выходившего на улицу. Горячей щекой он чувствовал прохладу свежей влажной травы.

Тодд МакВикар поднимался вверх по улице на своём трёхколёсном велосипеде.

— Что с тобой такое? — спросил он.

Голос у него был противным.

И тут Кэл почувствовал, как к нему пришёл Гнев. Он понял, что произошло, и не хотел, чтобы так получилось, однако неистовая ненависть к Тодду заполнила его изнутри, и он понял, что ничто не сможет успокоить его ярость и злобу, кроме смерти мальчика. Мысли о том, как он прямо на тротуаре разбивает в кровь голову Тодда, придали его голосу необходимое спокойствие.

— Иди сюда, — сказал он. — Я хочу показать тебе кое-что в гараже.

Он надеялся, что мать ещё не избавилась от лопаты.

Кэл стоял посередине Святилища. Он плакал, терзаемый тоской и раскаянием, и не представлял, что его сейчас ожидает. Позади него, в яме, горело тело Тодда МакВикара, и запах дыма, казалось ему, был свежим и очищающим.

Он взглянул на мать.

— У тебя нет выбора, — задыхаясь от рыданий, проговорила она. — Я должна заплатить за твои грехи. Она протянула трясущуюся руку к перекладине креста и погладила. Пальцы её нервно подёргивались.

Кэл прижал остриё гвоздя к линии жизни на её ладони и отвёл молоток назад.

Голоса в голове выражали ему своё ободрение:

— У тебя нет выбора, — отец.

— Ты должен, — Крисси.

Он с силой ударил молотком и вздрогнул, когда мать закричала. Сквозь её ладонь гвоздь вошёл в дерево. Тёплая красная кровь ручьём заструилась вниз.

Это сумасшествие, думал он. Это неправильно. Так нельзя. Но как только он посмотрел наверх, ему показалось, что он видит одобрение и в закрытых глазах Крисси, и в пустых глазницах отца.

Он взмахнул молотком снова.

И снова.

К тому моменту, когда он закончил с последней ногой и закрепил крест рядом с Боцефусом, он уже чувствовал себя лучше — очищенным, как будто бы родился заново — невинным и свободным от всех грехов.

Он с благодарностью опустился на колени.

— Матерь наша, — сказал он. — Иже еси на небесах…

Перевод: Аввакум Захов

В лесу будет темно

Bentley Little, «The Woods Be Dark», 1993

«В лесу будет темно» я написал в середине 80-ых для курсов писательского творчества. В то время я вдохновлялся работами Уильяма Фолкнера и выпустил множество связанных между собой готических рассказов, события которых происходят на юге в сельской местности. Я жил в Калифорнии и никогда не ездил на юг, у меня даже ни одного знакомого южанина не было. Но того самоуверенного и чванливого сопляка, каким я был, это не остановило.

* * *

Мама не стала, как обычно, мыть тарелки после ужина, а вместе с нами вышла на крыльцо. Она прогнала Юниора из кресла-качалки, села вместо него и стала смотреть на траулер старого Крофорда, плывущего по озеру. Это была одна из тех влажных июльских ночей, когда вокруг летали стрекозы и комары, ища куда бы им приземлиться. Рядом бегал Пити, убивая журналом насекомых.

Мама вышла на крыльцо вместе с нами, потому что Роберт не вернулся домой засветло, как обещал. Она притворялась, что не произошло ничего особенного. Она сидела рядом с нами, смеялась, шутила и рассказывала интересные истории из своего детства, но по выражению её лица я понимал, что она не прекращает думать о папе.

Я стояла возле перил недалеко от двери и пыталась освободить платье, которым зацепилась за гвоздь. Мама рассказывала историю о том, как у нее отказали тормоза на велосипеде и она была вынуждена свалиться в реку, чтобы не врезаться в дерево, когда я услышала низкий шёлестящий звук, исходящий со