Пожар - Роберт Лоуренс Стайн

— По-моему, я видела этот костюм на огородном пугале, стоящем на одном из папиных полей, — пошутила Лиза. — А самого его я точно не видела.

— Он… он пугает меня, — призналась Анжелика, неожиданно побледнев. Теперь на ее лице лишь глаза имели цвет.

— Этот молодой человек не должен понять, что мы на него смотрим. Кажется, он направляется к нам, — предупредила Лиза. — Может быть, спустимся по лестнице?

Она знала, что Анжелика очень хрупкая и совсем не такая крепкая, как кажется.

— Нет. Я… Посмотри! — воскликнула Анжелика.

Барышни увидели двух мрачных лакеев, подступивших к парню. Между ними произошел короткий разговор, затем один из лакеев схватил парня за руку и потащил к выходу.

— О Боже! О Боже! — вскрикнула Анжелика, прикрыв лицо руками.

— Да о чем тут беспокоиться? — Лиза положила ладонь ей на плечо.

Еще несколько девушек тревожно вскрикнули. По зале пронеслись недоуменные вопросы. Квартет прекратил играть.

— Его уводят. Все в порядке, — успокаивала Лиза сестру.

Анжелика смотрела, как молодой человек выходит за двери и спускается по ступеням, не оборачиваясь. Как только он скрылся из виду, музыка заиграла снова.

— Наверное, какой-то бродяга, — сказала Лиза, — И как это он сюда пробрался?

Выражение лица сестры было задумчивым. Ее изумрудные глаза снова засверкали.

— Этот молодой человек очень даже интересен, — сказала она. — Что-то в нем есть такое… — ее голос сорвался.

— Анжелика, я тебе поражаюсь! — воскликнула Лиза. — Как ты можешь быть такой эгоистичной?

— Эгоистичной? — переспросила та, приподнимая свой длинный подол, чтобы ступить на ковер.

— У тебя даже не один, а целых два прекрасных молодых ухажера. Джеймс Домье и Гамильтон Скотт, два самых красивых юноши во всем Новом Орлеане. И они не переживут, если ты будешь считать этого оборванца интересным.

— Ну вот, накаркала, — вздохнула Анжелика, нахмурив брови. — Сюда идет Джеймс. Наверное, хочет пригласить на танец.

— Так иди же! — мягко подтолкнула ее Лиза. — И улыбайся! Это же твой бал, разве забыла?

Анжелика вымученно улыбнулась и подняла глаза на Джеймса. Тот осклабился в ответ, демонстрируя, как могло показаться, около восьмисот зубов.

«Почему он всегда скалится подобным образом? — подумала Анжелика с тоской. — Так и кажется, что укусит! Большинство девчонок считает Джеймса привлекательным», — размышляла она.

Юноша был высоким и широкоплечим, со светлыми волосами и серебристо-серыми глазами.

«Он оскалился, словно пес, получивший сочную косточку», — заметила Анжелика.

— Я искал тебя повсюду. А твоя сестра Лиза сплетничала обо мне? — спросил Джеймс.

— Возможно, — ответила Анжелика с безразличием. Взяв кавалера за руку, она повела его к центру зала.

Джеймс танцевал осторожно, держась от девушки чуть ли не в метре. Ухмылка застыла на его лице, а серые глаза неотрывно глядели на партнершу.

— А могут музыканты сыграть этот новый танец, — прошептал он, наклоняясь к Анжелике. — Вальс?

Она вздохнула и посмотрела на него сузившимися глазами.

— Джеймс! — воскликнула девушка. — Ты же знаешь, что мой папа никогда не позволит играть в своем доме эту дьявольскую мелодию! Какой скандал может получиться!

Кавалер недоуменно пожал плечами.

— Я слышал, что это довольно приятный танец.

Анжелика хотела было ответить, но в это время кто-то тронул Джеймса за плечо, и тот обернулся. Барышня узнала своего второго поклонника, Гамильтона Скотта.

— Надеюсь, следующий танец будет за мной, — сказал юноша корректно.

Джеймс коротко поклонился, еще раз наградив Анжелику своей неотразимой улыбкой, и отошел в сторону.

У Гамильтона была рыжая шевелюра и веснушчатое лицо. Барышня подумала, что ему можно дать всего двенадцать. На деле же ему уже стукнуло девятнадцать, и он давно стал серьезным юношей с твердыми политическими убеждениями.

Если Джеймс обычно разговаривал лишь о своих приятелях, о моде и о лошадях, участвующих в скачках, на которых играл его отец, то Гамильтон распространялся о пользе работорговли и экономической политике Франции.

— Мне бы хотелось каждый раз танцевать лишь с тобой, — сказал он.

— Вряд ли мои ноги это выдержат, — отшутилась Анжелика.

И весь остаток вечера она провела, танцуя попеременно с Джеймсом и Гамильтоном. Девушка знала, что у нее будет еще уйма времени развлечься. Кроме того, отмечался Марди-грас, поэтому в ближайшее время гулянья пойдут одно за другим. Однако она чувствовала себя не в своей тарелке. Что-то беспокоило ее.

Когда бал завершился и последний экипаж скрылся в ночной мгле, Анжелика проследовала? мимо прибирающих залу лакеев и вышла в сад.

Ночь была довольно прохладной, в воздухе разносились мягкие и сладкие запахи. Масляные лампы с бумажными абажурами заливали дорожку желтым светом. Трава склонилась от тяжелой росы. Анжелика нагнулась и сняла свои сафьяновые бальные туфельки. Держа их в руке, она с наслаждением зарыла ноги в холодную влажную траву.

«Я должна думать о Джеймсе и Гамильтоне. Но почему же мысли неизменно возвращаются к этому странному незнакомцу?» — удивлялась девушка.

«Мне уже восемнадцать, — подумала Анжелика. — Отец собирается в скором времени выдать меня замуж. Он хочет, чтобы я выбрала между Джеймсом и Гамильтоном. Но кого же из них я люблю? Они нравятся мне оба. Да, они оба нравятся мне, хотя и по разным причинам.

Джеймс — своим очарованием и необычным чувством юмора. Гамильтон — благодаря своему интеллекту, серьезности и заботливости. Но кого же из них я люблю? Хочу ли я выйти за кого-то из них?»

Она задумалась, приглядываясь к мягкому свету фонарей, вдыхая терпкий аромат распускающейся магнолии, и сделала несколько шагов.

Вдруг чьи-то сильные руки схватили Анжелику. У нее даже не нашлось сил, чтобы закричать.