Эти странные Рэдли - Мэтт Хейг

– Я намекаю, что тебе следует быть внимательнее, вот и все. Иначе всех нас ждут серьезные проблемы.

Уилл пожимает плечами.

– Полиция плевать хотела на списки, Исобель, – говорит он, зная, что это ложь. – Меня бы давно прижали, если бы хотели. Им фиолетово, кто с кем дружит.

Исобель строго на него смотрит – взглядом более типичным для испорченных моралью чистокровок.

– Поверь мне, Гленни не плевать.

– Смею заметить, Исобель Чайлд, что твоя манера вести беседу после интима несколько изменилась.

Она проводит рукой по его волосам.

– Я просто переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы тебя поймали, и все такое.

Она целует его, он кусает ее снова.

– Давай, – просит она, подпустив в голос соблазнительные нотки. – Выпей меня до дна.

Но впечатление уже не то, что пять минут назад. Эффект нулевой.

– Слушай, – мягко добавляет она, снова поглаживая его по голове, – когда мы сгоняем в Париж? Сто лет уже обещаешь.

Париж.

Вот зачем она сейчас об этом? Он вообще больше не может ни о чем думать, кроме как о поцелуе с Хелен на крыше музея Орсе.

– Только не в Париж.

– Ну, тогда еще куда-нибудь, – говорит она с такой заботой, как будто знает что-то, чего не знает он. – Куда угодно. Только мы вдвоем. Повеселимся. Свалим из этой дерьмовой страны и поселимся в каком-то другом месте.

Он встает.

В свое время он повидал весь мир. Провел несколько недель на девственном морозном берегу Байкала в Сибири. Напивался до одури в сказочных кровавых борделях старого Дубровника, валялся в алом мареве притонов в Лаосе, наслаждался нью-йоркским блэкаутом 1977 года и совсем недавно основательно угостился шоу-танцовщицами в Вегасе в номере Дина Мартина в «Белладжио». Он наблюдал, как индуистские трезвенники смывают свои грехи в Ганге, танцевал полуночное танго на бульваре в Буэнос-Айресе и вгрызался в фальшивую гейшу под сенью павильона Сёгуна в Киото. Но сейчас он не хочет быть нигде, кроме Северного Йоркшира.

– В чем дело? Ты почти ничего не выпил, – говорит она, проводя пальцем по своей затягивающейся ране на шее.

– Я просто не особо голоден, – отвечает он. – Да и уходить пора. Решил погостить у родственников на выходных.

Исобель обижается.

– Родственников? – спрашивает она. – У каких еще родственников?

Он колеблется. Сомневается, что она сможет его понять.

– Просто… родственников.

И он оставляет ее лежать на бархатной подушке.

– Уилл, подожди…

– Прости, мне пора.

Он спускается по лестнице в гардеробную, где берет бутылку с кровью, вкус которой еще свеж на языке.

– Она и сама наверху, знаете ли, – говорит тощий лысый гардеробщик, озадаченный выбором покупки.

– Да, Дориан, я в курсе, – говорит Уилл, – но я намерен кое-кого угостить.

«Пино Руж»

В не самой малочисленной вампирской среде Манчестера уже несколько месяцев не стихали разговоры о Уилле Рэдли. И не в положительном ключе.

Если раньше он был образцом для подражания – в том смысле, что он умел правильно выбирать источники крови, не попадаясь на убийствах, – то теперь было ясно, что он несколько зарвался и потому рискует.

Все началось с одной взрослой студентки, которая оказалась супругой офицера полиции. Естественно, в тот раз он вышел сухим из воды. ГББХ – Группа по борьбе с безымянным хищником, юридически не существующее подразделение Управления полиции Манчестера, – обставила все так, что показания этого детектива, который своими глазами видел, как погибла его жена, никем не воспринимались всерьез, а само дело было оформлено как пропажа человека.

Однако хрупкие отношения, выстроенные между полицией и вампирским сообществом, – отношения, в центре которых был диалог между ГББХ и манчестерским британским крылом Общества Шеридана, весьма условно структурированной организации по защите прав вампиров, – основательно напряглись по итогам этого «дела Коупленда».

Однако какое-то время собратья-кровопийцы все еще уверенно поддерживали Уилла, и никто не сдал его под давлением полиции. О его таланте заговаривать кровь ходили легенды, а его глубокие исследования поэтов-вампиров лорда Байрона и Элизабет Баррет Браунинг (опубликованные на черном рынке издательством «Кристабель-пресс») были тепло приняты членами Общества Шеридана.

Однако после ухода из Манчестерского университета его поведение все труднее поддавалось оправданиям. Он все чаще убивал на улицах города. И хотя многие из этих убийств просто добавлялись в реестр пропавших без вести, само их количество вызывало тревогу.

Казалось, что психика Уилла дала сбой.

Конечно, большинство практикующих вампиров время от времени все-таки полностью высасывают жизнь из человека, но при этом тщательно соблюдают баланс между убийствами и более безопасным потреблением вампирской крови. В конце концов, если говорить о качественных показателях, то вкус крови вампира, как правило, более приятен, сложен и ярок, чем вкус крови обычного, необращенного человека. А самая вкусная кровь – «Пино Руж», о которой знает каждый любитель крови, – это кровь, взятая из чьих-то вен в момент сразу после обращения.

Но Уилл, похоже, не был заинтересован в том, чтобы обращать. Ходили слухи, что за всю свою жизнь Уилл обратил только одного человека и по какой-то причине больше не может заставить себя повторить этот опыт. Однако он по-прежнему пил стандартную вампирскую кровь. Точнее, хлестал ее целыми бутылками, а потом догонялся свежей кровью своей то ли подружки, то ли не подружки Исобель Чайлд.

Его жажда становилась неутолимой. Он мог выйти на улицу ночью и угоститься любым, кто ему приглянулся – хоть вампиром, хоть кем угодно. У него не было постоянной работы, он мог дрыхнуть целыми днями и копить энергию, чтобы делать то, что ему хочется, и идти туда, куда ему взбредет в голову. Но дело было не в энергии.

Безрассудное поведение Уилла – например, его безразличие к тому, что он попал на камеру во время убийства, – многие считали явным симптомом тяги к саморазрушению. Если с ним что-то случится, говорили о нем, он будет сам виноват.

Однако, несмотря на усиливающееся давление со стороны полиции, большинство членов Общества Шеридана верили, что у него есть надежное прикрытие, поскольку Исобель Чайлд относилась к нему с такой любовью. В конце концов, Исобель была очень популярна, а ее братом был не кто иной, как Отто Чайлд, смотритель списка.

Это был список неприкосновенных – практикующих убийц-кровопийц, которых полиция не могла тронуть и при том не подорвать доверие общества, потеряв таким образом контакт с ним, а значит, и с вампирским социумом в целом.

Разумеется, ни одна смерть, связанная с вампирами, никогда не приводила к официальному судебному разбирательству, не говоря уже о вынесении обвинительного приговора. Со времен основания полиции как организации