Деревенский целитель - Людмила Семенова

Однако Майре уверенно направилась к одному — белокурому, в черной куртке с серебряной вышивкой, — и протянула ему флакон, наполненный кровью Эйнара.

— Здравствуй, Кэй, — сказала она. Демон еле заметно улыбнулся, на мгновение обнажил жемчужные клыки, принимая дар. Потом он потрепал ее по плечу и пригубил питье, сохранившее жар живой плоти.

— Неужели этот все же оказался особенным, Морская Дева? — вполголоса спросил он и чуть коснулся губами ее уха.

— Пока не знаю, — покачала головой Майре, — но в следующем месяце станет известно. Может быть, на сей раз повезет…

— Вот как? Все надеешься, что один из них подарит тебе ребенка?

— А где же еще его взять? — печально усмехнулась жрица. — Мне для будущей преемницы нужна хорошая, здоровая кровь с колдовским даром, — что же тут странного? А взамен я дарю этим несчастным немного удовольствия. Но разве дело того не стоит?

— Тебе виднее, — отозвался Кэй. — Только что ты будешь делать, если родится мальчик?

— Тогда придется попытаться снова, — сухо ответила Майре, не желая говорить о том, как стремительно мертвый мир забирает ее силы, что она стареет еще быстрее своей матери, а та с трудом родила и выносила единственную дочь. И о том, сколько страху Майре натерпелась, думая, что кому-то из насильников удалось ее осеменить и испортить ей единственный шанс. Пока будет так — придется играть в эту игру, слишком уж велики ставки.

Видимо, ее молчание оказалось понятнее слов, и демон снисходительно улыбнулся.

— Не горячись так, Морская Дева! И не оправдывайся, я не намерен опускаться до ревности, — сказал он, поцеловав ее в шею и оставив липкий алый след. — И по-прежнему вижу тебя молодой и обворожительной. Или тебе нужно подтверждение?

— Разумеется, иначе я бы сюда не пришла, — заявила Майре, поцеловала его и поманила к широкому окну, из которого открывался вид на море. Свет маяка отражался в воде золотистыми потеками, словно пролитое масло. В ней играли низшие духи — одни порхали над морской гладью блестящими рыбками, другие извивались змеями, третьи и вовсе походили на бесформенные комья мха. Но все они были начинены сладким ядом забвения и морока, а питались стылой человеческой кровью.

— Забудем о делах на сегодня? — подмигнул Кэй, привлекая ее к себе. Майре кивнула, откинула назад волосы и подставила лицо его поцелуям, полным жара и соли.

Глава 12

Эйнар не знал, сколько времени пробыл без сознания с того момента, как они с Майре переглянулись в последний раз. Да и ритуал отложился в памяти лишь вспышками и кусками, будто его рассудок обмотали железной сеткой. В душе не осталось места ни для раскаяния, ни для тоски по прошлому, ни для гнева и обид. Значило ли это, что он наконец вытравил в себе отцовское проклятие? Если и так, цена все же оказалась слишком велика.

Когда забытье наконец стало рассеиваться, он почувствовал тупую ноющую боль во всем теле, а под ним — твердую и холодную поверхность. Впрочем, он почему-то не мерз. Затем Эйнар почувствовал и другие странности. Его нюх до того обострился, что улавливал малейшие людские флюиды, оставшиеся в этих стенах, а когда он посмотрел наверх, потолок показался ему чересчур далеким.

Вслед за этим Эйнар обратил внимание на корыто с водой и железную миску, от которой шел неприятный запах залежалого мяса. И только тогда разглядел, что все тело у него покрыто золотисто-серой жесткой шерстью, а его очертания были какими-то странными и в то же время естественными.

Осознав, что превратился в зверя, Эйнар подскочил, заметался, яростно взвыл, и этот голос уж точно не походил на человеческий. Он знал, что колдуны-двоедушники могут менять обличье в странствии между мирами, потому что второй, дикой ипостаси легче преодолеть опасные барьеры и ловушки. Эта ипостась дается на всю жизнь и может порой разгуляться, когда хозяин спит, толкнуть его на самые немыслимые выходки. Но до сих пор Эйнар не был знаком с собственной второй душой, и похоже, этот момент настал. Вот только куда он попал — в иной мир или очередной кошмарный сон?

Его вой не остался без внимания: в помещении, залитом магическим светом, появилась невысокая и очень худая девушка с длинными волосами какого-то мышиного цвета. На узком бледном лице выделялись только огромные синие глаза, под которыми зловеще темнели круги. Она была скромно одета и шла босиком, а в руках держала ведро, полотенце и склянку с каким-то снадобьем.

— Ты проснулся! — произнесла она, нелепо улыбаясь. Когда Эйнар вспомнил все, ему захотелось кинуться на нее и подмять под себя, вцепиться в глотку, чтобы неповадно было радоваться чужому горю. Лишь спустя пару минут гнев остыл, а чутье подсказало, что девушка такая же рабыня, как он сам.

Та тем временем спокойно умыла его смоченным полотенцем, обработала ссадины и напоила чистой водой. Поначалу Эйнар все еще недоумевал и злился от этого спокойствия, казавшегося неуместным в их положении. Но волей-неволей оно передалось и ему: тощие руки девчонки были мягкими и теплыми, как у его матери или Стины, а под ее воркование хотелось улечься на бок и уснуть, забыв об иных мирах и тяжести грехов.

Но именно этого девушка ему не позволила, решительно потянув за загривок:

— Нет, нет, раз уж ты проснулся, пора идти на ритуал! Сейчас тебе возвратят прежний облик. Будет немного больно, но ты потерпи, и потом станет хорошо! Мне тоже так возвращали. А зовут меня Хирья! Ты же мне тоже скажешь свое имя, когда станешь человеком?

Эйнар оторопело взглянул на нее звериными глазами и кивнул — сам не понимая зачем. Какое ему дело до ее имени? Чем она может помочь, кроме питья и подмывания? Впрочем, пока он не сориентировался в этом новом мире и не понял, как из него удрать, — пригодятся любые связи, так что отталкивать девчонку не стоит.

Хирья ободряюще улыбнулась и повлекла его за собой, а он подчинился ее уверенному зову. Это почему-то было приятно, к тому