После заката - Александр Варго

…Обозначенная на карте плотина на деле оказалась деревянно-земляной запрудой давным-давно разрушенной водяной мельницы. Запруда тоже пребывала не в лучшем виде — Рыбешка беспрепятственно протекала сквозь огромную прореху, никакой более-менее приличной акватории выше по течению не наблюдалось: бывшее дно бывшего мельничного пруда заросло кустарником и осокой…

И все же они нашли, где искупаться. Отправились обратно другой дорогой, по берегу в обход кладбища, — и совершенно случайно натолкнулись на мини-пляжик: небольшая самодельная плотинка, выложенная из камня-плитняка, подпирала воду в круглом омутке не более десятка метров в диаметре. Песчаное дно, песчаный откос берега, следы костерка, чуть в стороне — аккуратно сложенная кучка пустых пивных бутылок, с дерева на другом берегу свешивается «тарзанка»… Обжитое, в общем, местечко.

Марина к тому времени несколько оправилась от впечатлений, полученных на погосте: постепенно начала отвечать на реплики пытавшегося разговорить ее Кирилла, сначала мрачно, односложно, потом все более оживленно, даже пошутила пару раз… На лицо вернулся румянец.

Но, видимо, купаться ей расхотелось — снимала сарафан без малейшего энтузиазма. Однако сняла — принятые один раз решения она пересматривала лишь при исключительных обстоятельствах. Как в вопросе покупки дома, например.

Место красивое… А Марина в новом купальнике выглядит как топ-модель на рекламной картинке… Плавки-стринги ярчайшей расцветки (Кирилл не знал, можно ли называть плавки стрингами, но какая разница) — плавки лишь приковывают внимание к тому, что им теоретически надлежит скрывать. С бюстгальтером та же история — прикрывает несколько большую площадь тела, но настолько тонок и эластичен, что…

…Что ни малейшего возбуждения Кирилл не почувствовал, глядя на рельефно проступающие сквозь невесомую ткань соски. Вместо этого вдруг зримо представил Клаву: как она скидывает свое нелепое ситцевое платьице, а под ним опять ничего, — и бежит к воде, и бросается в нее, вздымая бриллиантовые фонтаны брызг, и смеется настоящим смехом, — а следом он, Кирилл, хохоча во все горло, — и ему хорошо.

Марина спустилась по невысокому и пологому песчаному откосику, вытянула ногу, осторожно коснулась воды…

Если она не беременна, то… — подумал он, глядя на осиную талию супруги. И наконец-таки закончил мысль, давно вертевшуюся в голове, закончил с испугавшей самого решимостью: то я с ней разведусь .

Ну что же, слово сказано… Пусть и мысленно.

Мгновения решимости длились недолго. Оборвал их внутренний голос, столь похожий на Маринин.

А если беременна? — ехидно спросила Марина-в-голове, и Кирилл не нашелся с ответом…

— Кирю-у-у-унчик! (Ага, раз Кирюнчик вместо Киры или Кирюши — благоверная снова в прежней боевой форме, определить ее настрой по обращению к мужу легче легкого…) Ты чего? Вдруг на меня нападет зеленый злой крокодил? Давай скорее в воду!

Кириллу было все равно. Крокодил так крокодил. Зеленый так зеленый. Но проще окунуться, чем объяснять, почему да отчего не хочется. Снимая джинсы, он нащупал в кармане какой-то небольшой предмет, удивленно достал…

На ладони лежал…

На ладони лежал зеленый…

(Ох, да полно вам, откуда ж крокодилы в наших широтах, тем более в карманах… Да и не такой уж зеленый — позеленевший, окислившийся.)

…патрон от русской трехлинейки, много-много лет назад давшей осечку, — капсюль пробит, но пуля на месте.

Патрон из пригрезившегося кошмара.