Бентли Литтл. Рассказы. - Бентли Литтл

Я приложил ладонь ко лбу матери и внезапно её глаза открылись, загоревшись ярким красным цветом.

Тогда я вернулся на платформу, сел на трон, сжал скипетр и уставился на людей, на чьих головах все ещё были надеты мешки.

В дальнем конце комнаты открылась дверь, и я подумал, что наверное настало время перерыва. Хотя нет, не может быть, ведь Гиббонз вышел совсем недавно.

Он подошёл ко мне:

— Пять часов. На сегодня все.

Я уставился на него. Это должно было быть шуткой, но она не была смешной и я задался вопросом, в чем же подвох.

— Вы вышли несколько минут назад, — ответил я.

Гиббонз рассмеялся:

— Когда развлекаешься, время летит быстро. Пойдемте.

Он забрал у меня скипетр, положил его на деревянную платформу у трона, и я последовал за Гиббонзом из комнаты, за дверь и вверх по лестнице. Когда я вернулся в реальный мир, покинув жаркий ад оставшейся позади комнаты, я увидел, как люди собирались домой. Маленькие группки мужчин и женщин надевали куртки, доставали ключи, шарили в сумочках и карманах по пути к выходу. Я взглянул на настенные часы.

Четыре сорок пять.

Когда день успел закончиться? Что со мной произошло?

Хотя я вышел из комнаты и находился в современном, хорошо освещённом холле компании, я чувствовал как меня пробирает дрожь. Я повернулся к Гиббонзу, стараясь придать голосу как можно больше невозмутимости:

— Я думал, вы пришли, чтобы сказать мне о перерыве или ланче. Вы оставили меня там на весь день.

— Что? — Гиббонз озадаченно посмотрел на меня:

Проходящая мимо женщина улыбнулась мне:

— Чарльз, — кивнула она.

Это было приветствие, знак внимания от знакомого человека, но я никогда не видел эту женщину прежде. Смятение, должно быть, отразилось на моем лице, потому что она рассмеялась. её смех был звонким и музыкальным:

— Джуди, — напомнила она. — Ланч?

Я кивнул, притворившись, что понял. Похоже, я встречался с этой женщиной за ланчем.

Что за дьявольщина со мной случилась?

— Неплохой первый день. — Гиббонз протянул руку. — Вы отлично подходите. Увидимся завтра.

Я молча пожал его руку. У меня не было ни малейшего желания возвратиться сюда ещё хоть раз в жизни. В одиночестве я добрел до парковки, сел в свою машину и поехал домой.

Всю ночь я не мог уснуть, думал о жаркой комнате, видел перед глазами неподвижные тела людей с мешками на головах, слышал стук, и я знал, что мне необходимо туда вернуться. Я не мог просто так оставить все это. Я мог бы провести остаток жизни, мучаясь любопытством, пытаясь разобраться с тем, что видел. Мне нужно было узнать кто эти люди, что скрывалось под мешками. Я хотел прийти завтра и узнать, что все это было тестом, шуткой, обрядом посвящения, и теперь я являюсь счастливым обладателем уютного офиса с кондиционером, однако я знал, что это всего лишь мечты.

На следующее утро я прибыл в офис Гиббонза. Казалось, он не удивился, увидев меня, и вел себя так, будто вчера не произошло ничего необычного. Он просто пожал мою руку, поприветствовал и провел вниз по лестнице в комнату.

Ничего не изменилось.

Я снова хотел спросить о моих должностных обязанностях, но в этом не было смысла. У меня не было желания оставаться здесь дольше, чем требовалось. Он вручил мне скипетр, я взобрался на платформу и сел на трон.

Тук-тук … тук-тук …

Гиббонз вышел, не сказав ни слова, и я остался один наедине с людьми. Стол, об который они ударяли камни, казался новее, чем был вчера, а единственная лампочка светила тусклее. Но, возможно, мне просто показалось.

Мне было страшно, но я заставил себя отложить скипетр и сойти с платформы. Мое сердце колотилось, пот стекал по лицу. Я медленно приблизился к первому человеку и на какое-то мгновенье остановился, уставившись на его блестящие мышцы. Он был достаточно крупным и мог бы выбить из меня все дерьмо, но об этом я не беспокоился. Такой исход меня не пугал.

Камень в его руке в едином ритме ударялся об стол.

Я подошёл на шаг ближе. Мужчина не пытался остановить меня, когда я протянул руку к мешку. Он не вздрогнул, не пошевелился, не подал никаких признаков, что заметил меня, его неутомимые руки продолжали бить камень об стол.

Я снял мешок.

На больших мускулистых плечах располагалась маленькая голова, размером со сморщенное яблоко. На лице застыло выражение ужаса. Маленький рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Вдруг глаза закрылись, голова упала на левое плечо. Рука, которая непрерывно била камнем об стол, замедлилась и затем остановилась, камень выпал из разжавшихся пальцев.

Остальные люди стали стучать быстрее, как будто собираясь наверстать упущенное, но они даже не взглянули на меня, и тем более не оторвались от своего ритуала. Мешки не двигались; тела оставались на месте, лишь только руки работали как поршни.

Я дотронулся до тела мужчины, с которого снял мешок. Я убил его? Был ли он мертв? Потная кожа была теплой и упругой на ощупь. Я наклонился ближе к его маленькой голове.

Хотя она была сморщенной и помятой, черты лица были смутно знакомы, как будто я знал этого человека, но не мог вспомнить. Я долгое время смотрел на него.

И тут я понял.

Франклин Рузвельт. Лицо под мешком было похоже на лицо Франклина Рузвельта.

Я быстро сдернул мешок с головы сидящего рядом мужчины. Сморщенный облик Альберта Энштейна. Он жадно хватал воздух губами, выпучив глаза, и затем умер.

Стук ускорялся с каждым снятым мной мешком.

Уинстон Черчилль.

Уильям Клод Филдс.

Все они были известными людьми, многие — могущественными мировыми лидерами. Наконец, остался всего один человек, сидящий во главе стола. Он яростно, с нечеловеческой скоростью выбивал ритм, стук единственного камня об стол напоминал автоматную очередь. Я подошёл к мужчине, готовый снять мешок, но что-то остановило меня. Никогда раньше я не испытывал такого страха, не испытывал и потом. Я посмотрел на мешок и подумал, что вижу очертания рельефной головы, слегка касающейся грубого бумажного материала.

Спереди из-под мешка выглядывала одинокая ветвь папоротника.

Я выскочил из комнаты, не обернувшись. Я понимал, что потом захочу узнать, что скрывалось под мешком, но так же понимал, что не смогу спокойно спать.

О некоторых вещах лучше не знать.

Я поднялся по лестнице, прошёл холл и вышел из здания.

Я больше никогда