Белая ведьма, черные чары - Ким Харрисон

— Давай я сумки потащу, — предложила я, глядя, как он под ними шатается.

Робби криво улыбнулся.

— Только не в моем присутствии. Садись.

И я села. Приятно было смотреть, как он суетится вокруг, распихивая вещи и спрашивая пожилую пару, нельзя ли взять у них лишний стул. Я испытала секундный приступ страха, увидев, что брошенная на столе газета развернута на снимке дома Тилсонов; быстро ее схватив, я успела затолкать газету в сумку в ту минуту, когда Робби присоединился ко мне.

Хлопнувшись на стул, он снял крышку с кофе, втянул аромат и сделал хороший глоток.

— О да, — счастливо выдохнул он. Я последовала его примеру. Минуту он помолчал, а потом выжидательно глянул на меня поверх бумажного ободка: — Ну, что с мамой?

Тот бизнесмен, что стоял перед нами, поднялся с пеной на носу и посмотрел на табло отлетов.

— Все в порядке.

Робби молча пощелкал суставами пальцев.

— Так есть у тебя что-нибудь мне сообщить? — спросил он так самодовольно, что я повернулась и уставилась на него.

Перед маминым домом стоит полицейская машина, и ты захочешь знать почему. Я расследую убийство, и последствия могут обрушиться на моих родных. Университет не принимает меня на учебу. Каждую субботу я хожу на свидания в безвременье с Большим Алом. С демоном. И — спасибо папочке Трента Каламака — могу стать прародительницей нового поколения демонов.

— Ну… нет, наверное? — предположила я, и он рассмеялся, поближе подтягивая гитару.

— Ты слиняла из ОВ, — напомнил он, усмехаясь зелеными глазами. — Я тебе говорил, что туда поступать не стоит, но не-е-ет! Моей сестричке надо все сделать по-своему, а потом потрудиться куда тяжелей, чтобы выбраться из последствий. Кстати, ты молодец, что поняла свою ошибку.

А, это. Вздохнув с облегчением, я сняла крышку со своего кофе и подула на его густую черноту, искоса поглядывая на Робби. Я бы это словом «слиняла» не охарактеризовала. «Ушла по-дурацки» было бы верней. Или еще «попыталась совершить самоубийство».

— Спасибо, — выдавила я, хотя вообще-то хотелось начать горячую тираду о том, что поступить туда вовсе не было ошибкой. Видите, я чему-то учусь.

— Они ведь уже на тебя не охотятся? — спросил он, поглядывая по сторонам и нервно ерзая. Я покачала головой. На его длинном лице отразилось облегчение — хотя некоторая настороженность осталась. — Хорошо. — Он глубоко вздохнул. — Слишком опасно на них работать. Случиться может что угодно.

Обычно и случается, подумала я, блаженно закрыв глаза, когда первый горячий глоток скользнул по горлу.

— Можно подумать, то, чем я сейчас занимаюсь, много безопасней, — сказала я, открывая глаза. — Господи, Робби, мне двадцать шесть. Я могу о себе позаботиться. Я не та жалкая девяностофунтовая[4]дохлятина, которой была, когда ты уехал.

Может, реплика и была слегка ребяческой, но мое возмущение его попыткой не пустить меня на службу в ОВ так и не прошло.

— Да я только хотел сказать, что заправляют там лжецы и продажные вампиры! — принялся оправдываться он. — Тебя никогда не стали бы там принимать всерьез, Рэйчел. С ведьмами там никогда не считались. Ты бы стукнулась о невидимую стенку и сидела бы ровно всю оставшуюся жизнь.

Я бы вскинулась, но, оглядываясь на последний год моей работы в ОВ, я признавала его правоту.

— Папа там неплохо продвигался.

— Он был способен на куда большее.

Вообще-то он и делал куда больше. Робби не знал, но наш папа, похоже, работал на две стороны, снабжая информацией и предупреждая об опасности отца Трента. Блин, вдруг озарило меня. Точно как Фрэнсис. Нет, не как Фрэнсис. Фрэнсис за деньги старался. А папа — наверняка ради общего блага. Отчего вставал вопрос: что он такого видел в эльфах, чтобы ценой риска для собственной жизни спасать их от вымирания? Это не было платой за нелегальное лечение и спасение моей жизни — он дружил с отцом Трента еще до того, как я родилась.

— Рэйчел?

Я отпила еще кофе, выглядывая Дженкса в переполненном терминале. Внутреннее беспокойство все усиливалось, и я чуть не поперхнулась, заметив охранника, который стоял на другой стороне зала и внимательно на нас смотрел. Да, чем дальше, тем хлеще.

— Спустись на землю, Рэйчел… Рэйчел, проснись…

Я мысленно встряхнулась и оторвала взгляд от охранника.

— Прости. Что?

Робби оглядел меня с головы до стола.

— Ты вдруг замолчала.

Я заставила себя не смотреть на охранника. К нему еще один подошел.

— Задумалась, — отговорилась я.

Робби опустил глаза на кофе.

— Надо же, ты умеешь! — подколол он.

Охранников было уже трое. С двумя я бы справилась, но трое — многовато. Ты где, Дженкс? Надо было отсюда убираться, и я как бы случайно опрокинула свою чашку.

— Ой! — невинным голосом воскликнула я, и пока Робби вскакивал, чтобы не полилось на него, скорей побежала за салфетками — взглянуть на охранников поближе. Два вервольфа и колдун. Они объединили силы и понемногу продвигались к нам. Черт.

— Ты не сможешь допить на ходу? — спросила я у Робби, вернувшись и промокая кофе. — Надо найти Дженкса и валить отсюда.

— Что, из-за копов? — спросил он. Я от неожиданности остановилась. — Не надо было хороший продукт портить, я бы и так пошел.

— Ты заметил?

Он скривился, в зеленых глазах мелькнула откровенная злость.

— Они меня достают с момента, как я вышел из самолета, — сказал он, едва шевеля губами. Он закрыл свою чашку крышкой и подхватил сумку. — Меня на контроле только что догола не раздели, а в самолете рядом мной, можешь поверить, сидел федеральный воздушный маршал. Что ты натворила, сестричка?

— Я? — чуть не взвилась я оттого, что он сразу решил, будто дело во мне. Это не я, между прочим, играла в насквозь пропитанных «бримстоном» пивнушках и не я ездила в сезонные туры, ежедневно меняя города. Нет, я тихо-мирно сидела в старом добром Цинциннати, то и дело натыкаясь на сильных мира сего, как нормальные люди натыкаются на соседей в бакалейной лавке.

— Пойдем, а? — сказала я, подумав, что вот и нашлось объяснение обыску на входе.

Робби хмыкнул в знак согласия. Я повесила на плечо его сумку и подняла гитару, но он гитару отобрал, вручив мне взамен стакан с кофе.

— Ты все ломаешь, — объяснил он, и перевязь выскользнула у меня из рук.

Копы зашагали вслед за нами к месту выдачи багажа, отчего у меня мурашки по спине поползли. Робби молчал, пока мы не ступили на движущуюся дорожку: под ее негромкий гул он притянул меня ближе и прошептал:

— Ты уверена, что ОВ ничего к тебе не имеет по поводу твоего увольнения?