Никто не умрет - Наиль Измайлов

И впрямь показалось.

На второй час поисков я плюнул и пошел жрать. Гордо так. Сам приготовил. И не бутерброд, а настоящее блюдо.

Начет настоящего я малость подзагнул. Настоящим был бы суп. Но с супом я, потоптавшись вокруг кастрюли, решил не заморачиваться. Во-первых, бульон все равно неправильный, беглый и мутный. Вовторых, я слабо представлял себе, как чистить всю эту картошку-моркошку и тем более луковицу, — блин, не хватало еще добровольно вареный лук себе готовить. В-третьих, очень уж жрать хотелось. Я не стал процеживать бульон: налил в миску, нарвал мяса, сунул в микроволновку, походил по кухне, переживая, что еще и хлеба купить забыл, дождался дзеньканья и прямо стоя принялся хлебать.

Бульон, между прочим, и в неотфильтрованном виде оказался нормальным, правда омерзительно безвкусным. Посолить-то я забыл. Пришлось в миску пол-солонки ухнуть, а остальную половину насыпать на мясо — овца-трехлетка, на всякий случай. Откуда я это знаю и какой такой, главное, может быть случай? Как людоедик-счетовод, блин.

Первая миска пролетела, будто ее одним движением в живот выплеснули. Я поморгал и набуровил вторую миску. Выхлебал ее и приподнялся было за третьей, но внутри веско, как в поставленной на ребро бочке, сыграла масса воды, которая откачнула и усадила меня обратно. Я рыгнул, рассмеялся и решил, что пока хватит. Лучше чаю попью.

Вот странно — бульон ведь жидкий, и чай жидкий. И друг друга вполне заменять должны. Так чего ж я так чаю хочу? И чего-нибудь к чаю.

Чай был, а к чаю ничего не было. То есть абсолютно. Даже варенья, не говоря уж о печенье или сухофруктах, которые у нас не переводились. Мама ругалась вечно, что у нас национальность по столу угадывать можно и вся жизнь проходит под лозунгом «Вещером щай с пещеньком пить щёткасно ваще». А я вот хащу пещеньку — а нету. Кончилась куда-то.

Ну, чернику пожуем. А то ягоды в морозилке лежат, место занимают, мама ругается, и дед с бабушкой тоже ругаются, что нам гостинцы эти привозят, а мы вместо того, чтобы витаминами подкрепляться, замораживаем их, как мамонтов. А они гораздо полезней шоколада — ягоды, в смысле, а не мамонты. Типа шоколад не сам дед со своей фабрики тоннами нам таскает. Я из-за этого, кстати, шоколад не очень-то люблю — переел в детстве, видать. Мама говорит, что оно и к лучшему. А дед малость обижается.

Пакет покидать морозилку не собирался. Он давно там лежал, привык, прикипел и пустил корни в новый слой пушистого льда. Я подергал, разозлился и рванул посильнее. Пакет подался с хрустом. Не разорвался, к счастью, но выбил соседнюю коробку, которая примерзнуть не успела. Что ей мерзнуть-то. Обычная обувная коробка. Она и не приучена мерзнуть-то. Стоит теперь наперекосяк и дверце отделения закрыться мешает.

Почти не думая, я вытащил коробку наружу, снял крышку и уставился на телефоны. Мамин, папин и, видимо, дедов — с расколотым экранчиком. Экранчики быстро затягивала бледная испарина. Я машинально провел пальцем по папиному аппарату и уставился на кривой толстый смайлик с цепочками малюсеньких капелек.

Вот кому понадобилось телефоны в морозильник совать?

Да какая разница, в общем-то. Все равно никогда не узнаю. Это ж надо мозги особые иметь — вернее, их временное отсутствие. Родители из такого режима вышли и никогда его не вспомнят, а я входить не собираюсь.

Включать холоднющие девайсы явно не стоило. Умнее было их подзарядить, но тоже не сразу. Пусть отлежатся в тепле. Мы когда зимой телевизор покупали, папа его не включал, пока прибор сам до комнатной температуры не нагрелся. А то там какой-то конденсат где-то выступит и все испортит.

Не знаю, грозил ли конденсат телефонам, — судя по влажным экранчикам, вполне. Устраивать рискованную проверку я не собирался, хотя возможностей у меня было богато, аж три попытки. Ну или две, если дедов аппарат с концами разбит. Жалко, кстати, клевый телефончик. Как они его грохнули, интересно?

И тут я понял, что неинтересно мне это на самом-то деле. Настолько неинтересно, что я отбиваться бы начал от любого, кто решит мне эти подробности рассказать. Пятками отбиваться и табуреткой.

Так что хорошо, что никто не придет и не объяснит. Или не очень хорошо. Тоскливо одному. Хотелось уже с людьми пообщаться.

Особенно почему-то с Дилькой.

Смешно. Соскучился я, что ли? Не. Привык, что она рядом — и что надо всегда быть уверенным: Дилька в порядке. Сейчас я не то чтобы был в этом не уверен, просто хотел, не знаю, ощупать не рукой, так голосом: вот она сама, вот ее башка, вот руки-ноги-очки, вся в сборе, ходит и разговаривает — ну и ладушки. Так летучая мышь, наверное, ощупывает воплями окружающий мир.

Но Гуля-апе я звонить не стал. Даже номер ее по блокнотам искать не стал. Узнает, что я из больницы сдернул, дергаться начнет, прибежит меня кормить или выхаживать, как маленького, все такое. А врать, что я из больницы звоню, не хотелось. Надоело мне врать и уклоняться. Что я им, маленький фантазер из подготовительной группы? Буду говорить, что есть и что думаю. Заслужил как-нибудь. И пофиг, если кому-то такое не нравится. Вот сейчас думаю, что не буду говорить, — ну и закрыли вопрос.

Что я, без этого тоску не прибью? Я ж дома. Делаю что хочу, используя все домашние преимущества.

Главные вещи в доме — комп, холодильник и кровать. В такой последовательности. Впрочем, кровать штука необязательная — можно на полу поспать, в кресле или вообще не спать — я пробовал, знаю. Да и холодильник, если подумать, тоже. Зимой можно продукты на балконе или за окошком хранить или не хранить, а съедать немедля. Да и комп не сказать, чтобы прям такая неповторимая штука. Он и в школе или там в интернет-кафе есть, к тому же всякие телефоны и ноутбуки с планшетами вполне его заменяют. Так. Получается, в доме нет ничего главного и обязательного? Что-то я не так думаю. Ну и ладно. Все равно мой случай особенный хотя бы в одном отношении. Телефона и ноутбука у меня нет, школа закрыта, а на интернет-кафе не хватит денег. Без десктопа не обойтись — особенно если хочу развлечься и пообщаться. Народ-то уже нагулялся и вернулся по домам. Завтра в школу ведь. И понятно, что все за компами сидят, где ж еще, не за уроками же. Один я время теряю.

Я решительно направился к компу, включил его и вбил пароль. Хмыкнул и вбил снова. Зарычал, сосредоточился и аккуратно ввел еще раз.

Пароль не срабатывал.

Кто-то сменил его, пока я был на тренировке. Кто-то пришедший к нам в квартиру, в дом-крепость, в мой безопасный чик-чирик.

Кота подозревать я быстро перестал. Не такой он парень. Да и мы не в сказке же про Лукоморье. Значит, есть другое объяснение.

Я смотрел пару фильмов, герои которых обнаруживали, что у них вдруг поменялся размер ботинок, ключ не подходит к двери, а в любимой банке вместо кофе лежит гречка. В фильмах такие чудеса объяснялись двумя способами. Первый — герой чокнулся. Второй — героя пытались по каким-то важным причинам чокнуть паразиты, которым не лень прокрадываться в квартиру и заниматься мелкими подменами.