Песнь серафимов - Энн Райс

Я был ошеломлен как никогда в жизни. Малхия закончил рассказ, и из поглотившего меня тумана очень медленно стали проступать очертания и цвета моей гостиной.

Я приходил в себя, сидя на диване и глядя в пустоту. И я видел его с ошеломляющей ясностью — видел, что он стоит у стеллажа с книгами.

Я был потрясен, разбит, не в силах говорить.

Все, что он показал мне, было таким живым, таким близким, что у меня до сих пор голова шла кругом, когда я пытался осознать себя здесь и сейчас или надежно зацепиться хоть за какой-нибудь момент.

Ощущение скорби, глубокого и ужасного раскаяния было таким сильным, что я отвернулся и медленно опустил голову на руки.

Слабенькая надежда на спасение не покидала меня. В глубине души я шептал: «Милостивый Боже, прости меня за то, что я когда-то отдалился от тебя». Однако в тот же самый миг во мне рождались другие слова: «Я в это не верю. Ты в это не веришь, хотя он показал твою жизнь в мельчайших деталях, какие ты сам едва ли смог бы вообразить. Ты не веришь. Ты боишься поверить».

Я услышал, как он двинулся в мою сторону. Когда я пришел в себя, он стоял рядом со мной.

— Молись о вере, — шепнул он мне в ухо.

И я стал молиться.

Старый ритуал вернулся ко мне.

В угрюмые зимние дни, когда я боялся возвращаться из школы домой, я тащил Эмили и Джейкоба в церковь школы Святого Имени Иисуса. Там я молился: «Господи, зажги в моем сердце огонь веры, потому что я теряю ее. Господи, коснись моего сердца, разожги в нем огонь!»

Старые образы вернулись ко мне, такие яркие, будто это было вчера Я видел размытые контуры собственного сердца и взметнувшееся желтое пламя. Моей памяти недоставало красочности и живости тех картин, которые показывал мне Малхия. Но я молился всем своим существом. Старые образы внезапно померкли, и я остался один на один со словами молитвы.

Не просто «один на один». Я застыл перед Господом. На мгновение передо мной промелькнула картинка я поднимаюсь по склону холма, по мягкой траве, и вижу впереди фигуру в плаще. Явилась привычная мысль: «Вот в чем состоит величие: столько тысяч лет прошло, а ты все равно можешь подойти к Нему так близко!»

— Господи, я так раскаиваюсь, — прошептал я.

«Раскаиваюсь во всем, что совершил, потому что боюсь ада. Но прежде всего, самое главное — раскаиваюсь в том, что отдалился от Тебя».

Я откинулся на спинку дивана и ощутил, что уплываю куда-то, опасно приближаясь к тому, чтобы потерять сознание. Все, что я увидел, поразило меня, и я это заслужил, но мое тело оказалось не в силах вынести удар. Как же я могу так сильно любить Господа, так искренне раскаиваться и при этом не иметь веры?

Я закрыл глаза.

— Мой Тоби, — произнес шепотом Малхия. — Ты сознаешь меру того, что совершил, однако не сознаешь меры Его всеведения.

Я почувствовал руку Малхии у себя на плече, крепкую хватку его пальцев. А затем ощутил, как он поднимается, услышал мягкие шаги по полу, когда он прошелся по комнате.

Я поднял голову и увидел его перед собой. От него как будто исходило живое свечение, а сам он казался далеким и расплывчатым. Слабый, но совершенно отчетливый свет лился от него. Тот же бледный свет сиял, когда он в первый раз предстал передо мной в гостинице «Миссион-инн». Я тогда не понял, что это за свет, и просто отмахнулся от этой мысли.