Кладбищенские истории - Борис Акунин

И лишь в следующее мгновение, разлепив тяжелые веки,коллежский асессор понял, что лежит на траве, в том же месте, где упал. Егоголова покоится на коленях у сидящей Сатоко и обвязана мокрой холодной тканью.Осторожно коснувшись пальцами темени, вице-консул обнаружил там изрядную шишкуи наконец всё вспомнил.

«Что со мной случилось?» — хотел он спросить, но вдова Мэйтананарушила молчание первой.

— Мне не спалось. Опять. Каждую ночь не могу уснуть, всётянет к этому проклятому месту. Я пришла. Увидела на траве белое. Сначалаподумала, вернулся муж. Но это были вы. Что с вами стряслось? На вас напалСигумо?

Поняв, что Сатоко на его вопрос не ответит, Эраст Петровичсел, а потом и поднялся на ноги. Он понемногу приходил в себя. Ушиб, носотрясения, кажется, нет, поставил он диагноз самому себе и о шишке больше недумал. Череп у дипломата был крепкий.

Приблизившись к яблоне, на которой давеча висела Эми Тэрада,коллежский асессор внимательно рассмотрел сук, но никаких следов не обнаружил.Ветка была толстая, покрытая грубой корой. Ни царапины, ни примятых листьев.

— Вы перевязали мне голову… — сказал он, вернувшись к Сатоко.— Как это странно…

— Что странно?

— Всё. Здесь всё странно. Разумеется, никакой чертовщины, ноочень уж всё по-японски…

— Никакой чертовщины? — переспросила она.

Фандорин сел на траву напротив Сатоко и заговорил с нейдоверительным тоном, как с доброй знакомой, каковой вдова бывшего сослуживца,собственно, и являлась.

— Собаки у сточной канавы. Это раз. Ледяная вода в бочке.Это два.

— Что это значит? — напряженно сдвинула брови Сатоко.

— Послушника Араки удивило необычное поведение б-бродячихпсов, которые сгрудились у сточной канавы и были очень возбуждены. Я сразузаподозрил, что туда слили кровь убитого. Уверен, что анализ почвы этоподтвердит. — Эраст Петрович достал из широкого рукава маленький мешочек. —Если так, то, значит, никакого оборотня не было. И второе: Араки сказал, чтовода в бочке была ледяной. Он вышел в сад на рассвете, то есть примерно черезчетыре часа после смерти Мэйтана. За это время вода до такой степени не остылабы. Уж во всяком случае она не стала бы ледяной — сейчас лето, ночи теплые.Кто-то выпустил у Мэйтана всю кровь, потом вычерпал замутненную воду и вылил еев сточную канаву, а взамен из колодца принес свежей воды, холодной. Мнеоставалось лишь установить, кто это сделал.

— Тот, кто ударил вас сверху? — показала Сатоко на перевязаннуюголову вице-консула. — Но ведь вы не видели этого человека.

— Не видел, — пожал плечами Фандорин, — но догадатьсянетрудно. Вон на том дереве, в неком подобии люльки, висела госпожа Тэрада. Ябыл слишком ошарашен этим п-причудливым зрелищем, иначе непременно сообразилбы, что ее верный носильщик Кэнкити должен быть где-то неподалеку. К тому же онединственный, кто мог нанести мне удар сверху — ведь этот детина выше меняростом.

— Тэрада-сан? — воскликнула Сатоко. — Так это она умертвиламоего мужа?

— Ну что вы. Малютка Эми просто слишком любопытна. Услышав,что нынче ночью я собираюсь устроить охоту на Сигумо, она заранее занялаудобное место в б-бельэтаже. А Кэнкити набросился на меня, подумав, что я хочупричинить вред его обожаемой госпоже. Нет, Тэрада-сан здесь ни при чем. Хотябарышня она исключительно неприятная. Испорченная, капризная, злая, да исмотреть на нее, прямо скажем, удовольствие сомнительное. Не понимаю, почему выс ней дружите?

— Я скажу, — ответила Сатоко, опустив голову. — Когда я вижуТэраду-сан, мне становится легче… Моя Акико перестает казаться мне самымнесчастным существом на свете… Но если это была не Тэрада-сан, то кто же?

— Вот это я и собирался выяснить. Для этого нужно былод-допросить смотрителя Иностранного кладбища. Его сторожка находится сразу заоградой. Судя по отечности лица и нервическому тику, этот субъект навернякастрадает бессонницей. К тому же, как я понял из нашего с ним краткого диалога,мистер Сильвестер испытывает нездоровый интерес к соседнему владению. Характеру этого человека трудный, вряд ли он стал бы отвечать на мои вопросы, поэтомупришлось устроить маленькую демонстрацию. Собственно даже п-провокацию. Не будуутомлять вас подробностями, они несущественны. Главное, что сторож полностьюудовлетворил мое любопытство. Предположения подтвердились. Да, это он неделюназад вывалил на крыльцо кельи Мэйтана ведро нечистот. Сильвестер — человекполупомешанный. У этого бывшего матроса навязчивая идея — прогнать складбищенского холма «идолопоклонников». Тринадцать лет назад, во временасмуты, на него напали ронины. Он спасся лишь тем, что успел вскарабкаться поводосточной трубе, однако острый клинок отсек ему ногу. С тех пор он лютоненавидит японцев и их «языческую» религию.

— Ах, я всё поняла! — прикрыла пальцами рот Сатоко. — Моймуж был для этого человека предателем. Сначала сторож попытался выжить его изсада, а когда не удалось, умертвил, воспользовавшись японской легендой! Ондумал, что монахи испугаются и монастырь опустеет! Сторожу легко было изобразитьоборотня! Достаточно было укрыться с головой черной рясой, а сверху прикрепитьплетеный тэнгай. То-то сквозь него просвечивала луна! А передвигался он такстранно, потому что у него деревянная нога!

Фандорин выслушал вдову и покачал головой:

— Не с-складывается. Откуда невежественному матросу знатьяпонские легенды? Он и язык-то побрезговал выучить. Нет, Сильвестер не убийца.Но, как я и предполагал, он видел убийцу, и даже дважды. Его мучила бессонница,он несколько раз выходил из сторожки покурить трубку, а убийце понадобилосьнемало времени на осуществление своего п-плана. К тому же, как вы помните, ночьбыла такая же лунная, как нынче.

— Кого он видел? — спросила Сатоко, не поднимая глаз.

— Вас, — так же тихо ответил Фандорин. — Кого ж еще? СначалаСильвестер видел, как женщина в черном кимоно носила ведра к сточной канаве. Акогда вышел в другой раз, незадолго перед рассветом, она носила воду от колодцак павильону. Я знал, что Мэйтана могли убить только вы. Но нужно былоподтверждение.

— Знали? — повторила Сатоко, по-прежнему не глядя намолодого человека. — Откуда?

— Я не верю в п-привидения, и ваша история о безголовоммонахе меня не убедила. Это раз. Вам очень легко было осуществить своенамерение: сначала опоить мужа сонным зельем, подмешанным в сакэ, потомпроколоть ему артерию, а после этого оставалось лишь поменять воду в бочке.Когда я хвастался перед настоятелем, что выловлю «оборотня» нынче же ночью, моислова адресовались вам. Вы должны были знать, что я слов на ветер не бросаю и,если говорю так уверенно, значит, обнаружил какие-то улики. Я не сомневался: вынепременно явитесь в сад, чтобы проследить за моими действиями… Я был готов квстрече, но меня сбила Эми. Это ведь она подала вам идею изобразить нападениеСигумо — когда, после инцидента с нечистотами, стала кричать об опасности,угрожающей Мэйтану?