В ночном саду - Кэтрин М. Валенте

Изауру чуть не вырвало на ноги Волшебнику.

– Прошу вас, сэр, – взмолилась она. – Я не хочу.

Он хохотнул и не стал тратить силы на ответ: защёлкнул ошейник на её тонкой шейке, мягкой, точно у лебёдушки. Он был столь тугим, что Изаура едва могла дышать. Тогда я увидела, что ошейник особенный, и выбор делал он, а не Волшебник, потому что железное кольцо сжимало шею моей сестры, как кулак, пока она не закричала и не начала отчаянно его сдирать.

Гость разочарованно вздохнул и быстрым движением снял ошейник.

– Пусть это послужит тебе уроком, женщина. В сеть из лжи ничего не поймаешь, как не выудишь рыбу ложкой.

Он повернулся на каблуках, чтобы уйти, и я увидела, как тело Иоланты облегчённо расслабилось. Но моя сестра – о, Имогена, маленькая гадюка! – крикнула ему вслед:

– Погодите!

Она посмотрела на Изауру, ища поддержки, и запоздало спохватилась.

– Да? Ты что-то хотела сказать, душечка?

Имогена пискнула и не смогла выдавить ни слова. Изаура отпустила руку сестры и сделала шаг вперёд, словно примерная ученица.

– Мать солгала. Магадин не умерла… никто не умер. Она под лестницей, прячется, как крыса.

Я верю, что в этот момент Иоланта могла бы задушить собственное дитя. Но она не протестовала. Да и как она могла протестовать?

Изаура метнулась через всю комнату и радостно распахнула деревянный люк, закрывавший пространство между лестничными пролётами.

– Привет! – ликующе воскликнула она.

– Как ты посмела? – прошипела я.

– Мы устали от твоего гонора, твоих дурацких чёрных пальцев и твоих секретов. Ты маленькое чудовище. Никто не желает тебя здесь видеть.

– Да! – закричала Имогена своим тоненьким голосом. – Мы надеемся, что этот жуткий ошейник тебе и впрямь подойдёт, и ты уйдёшь отсюда, чтобы никогда не возвращаться! Ты это заслужила!

– Почему? – спросила я, всё ещё скорчившись в своём убежище.

– Ты украла её у нас! – отчаянно завопила Имогена, точно птенчик, выпавший из гнезда. – Она наша мать, не твоя, а ты забрала её! Мы были счастливы, пока не переехали в этот ужасный дом! И теперь у неё другой ребёнок – она совсем забудет про нас!

Имогена горько заплакала, Изаура же не пролила ни слезинки. Она схватила моё запястье и вытянула меня из темноты, так что я полетела, спотыкаясь, к ногам Волшебника. Лишь тогда девочки увидели взгляд матери, в котором сквозил холод виселицы. Имогена разрыдалась ещё сильнее и умоляюще тронула мой рукав.

– Прости, попытайся понять… – прошептала она.

Изаура тянула её прочь.

– Примерь его и сдохни, Магадин, – зашипела она.

Я заставила себя встать перед Волшебником, который скалился будто кот из джунглей, только что сожравший очень жирную мышь. Он протянул ошейник, но я чувствовала, как мачеха взглядом сверлит мою спину, и отказалась опускать голову. Волшебник поджал сухие губы, шагнул вперёд и с неимоверной скоростью защёлкнул эту штуковину на моём горле.

Ошейник лёг так хорошо, что я едва почувствовала его вес. В зале не раздавалось ни звука, но я видела, что Изаура прячет улыбку за рукавом. Волшебник проверил петли ошейника и передал меня своим людям, бросив в руку Иоланты три серебряные монеты – в обмен за меня.

Когда меня выталкивали из дома, я услышала за спиной глухой удар: моя мачеха потеряла сознание и рухнула на каменный пол.