Обреченные на страх - Альбина Нури

– Звони, если что, – проговорила подруга, недовольная проваленной миссией.

Я заверила ее, что непременно дам знать, если что-то понадобится.

Стоял погожий летний денек: благодатное тепло без жары и духоты. Пейзаж за окнами машины успокаивал своей привычностью, обыденностью: густые перелески, поля, небольшие поселки, фермы, озерца и речки. Глядя на эту мирную картину, невольно думаешь, что жизнь идет своим чередом, все на свете правильно и хорошо. Все происходит так, как должно происходить, как было всегда. Разве может случиться что-то дурное, что-то пугающее под этим ясным солнцем?

В одном месте дорогу переходило пестрое стадо коров. Автомобили, плавно притормаживая, выстроились друг за другом, пропуская животных. Коровы шли неспешно, им не было дела до того, что они преграждают кому-то путь. Позади стада я увидела пастуха – нестарого еще мужика в панаме, резиновых сапогах и линялых штанах, первоначальный цвет которых уже невозможно было определить. Пастух ехал верхом, и точно так же, как и его подопечные, не обращал внимания на нужды и заботы автомобилистов. Наконец вся процессия перебралась на другую сторону дороги, и я поехала дальше.

Живость красок, спокойная красота природы подействовали успокаивающе. Постепенно я расслабилась, руки перестали судорожно сжимать руль, и я даже начала получать удовольствие от поездки, не вспоминая про конечную цель. Это удавалось, пока на дороге не возник указатель: «Киреевский мужской монастырь – 10 км».

Сердце подскочило и кувыркнулось в районе горла. Я подобралась уже совсем близко. Передо мной полз рейсовый автобус: очевидно, тоже направлялся в сторону обители. Так, коротким караваном, мы вскоре добрались до святого места.

Автобус остановился. Из его брюха стали выгружаться многочисленные пассажиры. Я немного притормозила, наблюдая, как люди – мужчины, женщины, дети, – не задерживаясь возле остановки, спешат, послушно следуя стрелке указателя.

Прямо за остановкой начиналась узкая заасфальтированная дорога. Предворял ее высокий столб, на котором был прикреплен большой плакат с надписью «Киреевский мужской монастырь». Чуть ниже значился призыв соблюдать чистоту и порядок и вились змейкой слова: «Храни вас Господь».

На квадратной площадке-парковке замерли в ожидании хозяев многочисленные автомобили: проезд далее был запрещен. Тут же приткнулась будка охранника.

Я проехала дальше: дорога в Кири уводила правее, и вскоре остановка, парковка, машины и люди скрылись из виду. Вечером мне предстоит вернуться сюда. Может, надо было заранее забронировать номер в гостинице? Мысль изрядно запоздала, так что теперь оставалось лишь надеяться, что в гостинице найдутся свободные места для ночлега и мне не придется ночевать в автомобиле.

С правой стороны, на небольшом отдалении от дороги, я увидела кладбище, окруженное невысоким деревянным забором. В тени деревьев прятались кресты и надгробия. Вид тихого сельского погоста пробудил воспоминание о другом кладбище, похожем на это. Там покоились папа, Жанна и Даша.

Мне вспомнилось, как я приходила навестить их, как однажды встретила на могиле ту девочку, Верочку… И вдруг в голове словно огнем полыхнуло: как я могла забыть?! Почему не подумала об этом раньше?!

В памяти всплыли слова, произнесенные ею. Верочка сказала: «Тебе покажется, что надо ехать, но ты не должна. Ни за что не надо туда ехать». Тогда я не могла понять, о чем она говорит, потому что никуда не собиралась. Постепенно это странное предостережение стерлось из памяти, и, задумав эту поездку, я о нем не вспомнила.

Чьими устами говорила тогда девочка? Кто пытался остановить меня – Жанна? А если нет, то злые это были силы или, наоборот, добрые, желающие мне блага?

Думать и гадать было поздно: уже за следующим поворотом оказалась деревенская околица.

До того момента я не представляла себе, как могут выглядеть Кири. Много размышляла об этом месте, о том, как тесно деревенька оказалась связана с моей судьбой, но не рисовала мысленных картин. Увиденное, признаться, разочаровало.

Я довольно скоро объехала Кири – много времени не понадобилось – и убедилась, что это самая обычная деревенька, каких по России сотни и тысячи. На что я втайне надеялась, чего ожидала? Что приеду, гляну – и непременно наткнусь на что-нибудь этакое. Сразу пойму: не зря приехала, здесь и есть корень зла! Попадется навстречу человек с демонической внешностью и пронзительным взглядом или покажется из-за поворота заброшенная колокольня, а может, кто-то поведает мне зловещую местную легенду, передаваемую из уст в уста.

Ничего такого не произошло ни в первые минуты, ни потом.

От Кирей веяло тягучей обыденностью и скукой. Даже воздух казался ленивым и густым, как патока. Здесь не было ничего, за что мог зацепиться взгляд. Никаких таинственных полуразрушенных строений, которые могли бы быть овеяны легендами. Церкви нет – значит, это именно деревня, а не село, всплыло в голове. Но деревня довольно большая: несколько улиц крест-накрест, центральная даже заасфальтирована. Парочка магазинов, школа, административное здание, почта, медицинский пункт с аптекой и, как ни странно, музей. Дома по большей части добротные, возле многих – автомобили. Хотя есть и пара посеревших от времени, кособоких лачуг с заколоченными окнами, покосившимися заборами и заросшими палисадниками.

Кое-где на лавочках чинно восседали старушки, провожая взглядами незнакомую машину. Сейчас дело к полудню, жарковато, все прячутся по домам, а вот к вечеру бабушек на завалинках наверняка станет больше.

На окраине деревни примостилось небольшое озерцо: в мутной зеленоватой воде возле самого берега бултыхались несколько ребятишек, а чуть поодаль плавали гуси и утки. На траве тут и там словно хлопья снега виднелись птичьи перья.

«Ни за что не полезла бы в такую грязную воду!» – подумала я. И эта была единственная сильная эмоция от увиденного в Кирях.

Кири не умирали, как многие села и деревни в наши дни. Здесь, как я позже узнала, выращивали горох и вику: если проехать по главной улице до конца, как раз попадешь на зерноток, там же еще какие-то сельскохозяйственные постройки вроде амбаров. Но, думаю, в относительном процветании деревни немалую роль сыграло не это, а близость к Киреевскому монастырю.

Для жителей, скорее всего, находилась работа на подворье: ведь не монахи же убирают номера в гостинице и стоят за прилавками магазинов. Школе закрытие тоже не грозило: помимо местных ребятишек здесь обучались сироты-воспитанники из обители.

Покружив немного по деревне, помозолив глаза бабушкам, я подъехала к зданию сельсовета, которое заприметила, как только въехала в Кири. Одноэтажное синее деревянное здание было длинным и имело два входа: над одним висела табличка «Администрация», над другим – «Почта».

Я поднялась по ступенькам и оказалась в небольшом помещении, куда выходили три двери. Вдоль стены стояло несколько стульев. Больше ничего и никого в коридоре не было. Опознавательные таблички на дверях тоже отсутствовали, но одна из дверей оказалась открытой, туда я и направилась.