Камень ангела - Ливи Майкл

Остальное время он провел, играя в крикет с младшими мальчиками и в гандбол с Лэнгли или Паркером. Он перестал играть в футбол с тех пор, как его приятели устроили матч с подмастерьями на городских улицах, — он не пошел из-за дополнительных занятий греческим. После он порадовался этому, так как было разбито четыре окна, и в школу прибыли констебли.

В понедельник утром настоятель не явился инспектировать школу. Он прислал сообщение, что болен, и Кит забеспокоился, вспомнив, в каком состоянии его оставил. Однако он почувствовал облегчение оттого, что теперь настоятель вряд ли за ним пошлет.

Во время ланча пришла новость, что пуритане закрыли таверну. В одиннадцать часов Лэнгли с Паркером и Чаббом улизнули, чтобы выпить пинту эля, и увидели обгоревшую таверну миссис Баттеруорт.

— Что ты имеешь в виду — закрыли? — спросил Кит.

— Не закрыли, а сожгли, — уточнил Чабб, всаживая нож в мясо у себя на тарелке.

— И ее саму тоже сожгли, — добавил Паркер. — Я слышал, она умирает!

— Она не умрет, — возразил Чабб. — Она слишком крепкая. Пропиталась своим собственным элем.

И он рассказал историю, которую слышал.

— Кто знает, сколько еще таверн они закроют, — печально произнес Лэнгли, а Хьюитт выразил беспокойство по поводу того, что же случилось с хорошенькой служанкой.

— Может быть, она вернется в лес, — предположил он, а Паркер предложил отправиться туда за ней, однако Чабба это не развеселило.

— Он же всего-навсего крестьянин, этот проповедник, — сказал он. — Ему бы следовало пасти свиней в Сэлфорде.

В оставшуюся часть недели атмосфера в школе неуловимо изменилась. Директор казался рассеянным и часто встречался с членами церковной коллегии. Ходили слухи, что нового проповедника пригласят преподавать в школе, поскольку он пользуется поддержкой епископа Честерского. Чабб заявил, что тогда он просто повесится.

— По крайней мере, мы скоро выпускаемся из школы, — сказал он Киту. — Я, например, перерос это заведение.

В кои-то веки Кит был с ним согласен. Хотя он и боялся университета, школой он был сыт по горло. Он ходил с опущенной головой и помогал младшим мальчикам учить алфавит — между своими переводами с греческого и дополнительными уроками фехтования. Теперь он еще больше, чем когда-либо, был исполнен решимости хорошо сдать экзамены в университет. По-видимому, настоятель тоже был занят — во всяком случае, он не посылал за Китом.

Когда в следующий понедельник Кит открыл двери школы, перед ним предстал директор.

— Мастер Морли, — обратился он к Киту. — Вот новый мальчик. Отведите его к младшему учителю.

Директор отступил в сторону, и Кит увидел неуклюжего долговязого мальчика, который смотрел на Кита большими темными глазами. Он явно был сильно напуган.

— Проведите его по школе, — велел директор еще более безапелляционным тоном. — Вы будете первое время его опекать. Представьте его остальным мальчикам, ну и все такое.

Кит уловил недовольство, прозвучавшее в голосе директора, и заметил потрепанный вид мальчика. На нем были шерстяная куртка, вся в пятнах спереди, и оборванные штаны. На ногах деревянные башмаки — такие, как носят фламандские ткачи. Башмаки были покрыты уличной грязью. Парень выглядел так, будто пас свиней.

— Он не умеет читать, — с отвращением выговорил директор. — Вам дается задание научить его алфавиту и рассказать об обычаях нашей школы. Он будет находиться вместе с вами все то время, когда вы свободны от уроков. Когда вы заняты, он может учиться вместе с самыми младшими мальчиками.

Еще одно задание.

Кит ждал, что директор надлежащим образом представит мальчика, но он лишь привстал на цыпочки, затем опустился и кивнул, сказав: «Ну, ладно», после чего плотно закрыл рот и удалился величавой поступью. Кит и мальчик стояли, глядя друг на друга.

— Как тебя зовут? — наконец спросил Кит, и мальчик что-то пробормотал, но Кит не расслышал.

— Как?

— Саймон, — ответил мальчик.

У него был какой-то странный, застывший взгляд, как у зверька в когтях у ястреба. Да, достанется ему от наших ребят, подумал Кит и вздохнул. Несомненно, в его обязанности также будет входить защита Саймона.

— Пошли со мной, — сказал он, обернувшись к незнакомцу.

Тот послушно заковылял за ним в своих деревянных башмаках. Кит вспомнил, что испытал в первые недели в школе. Но ему было всего семь, и его только что забрали у матери. Сколько же лет этому мальчику? Он немного выше Кита, но, кажется, намного младше. Когда Кит начал учиться в школе, он уже умел читать. Обычно в школу не принимали, если мальчик не знал алфавита. А директор не хотел принимать новенького, это ясно. Но он ведь не хотел и Кита.

Кит остановился под дверью комнаты, в которой младшие ребята читали учителю катехизис. Он оглядел Саймона с головы до ног.

— Это твоя единственная одежда? — спросил он.

Мальчик взглянул на него в ужасе оттого, что с ним заговорили, и кивнул. Кит задумался. Ему не хотелось представлять новенького в таком виде, будто тот спал в конюшне. В школе имелся шкаф, в котором хранилась запасная одежда. Может быть, удастся подобрать что-нибудь для этого парня.

— Иди за мной, — повторил он.

Им повезло. В шкафу они нашли одежду Чабба, из которой тот вырос: камзол, короткую куртку, трико — все это синего цвета школы, — а еще белую рубашку и бриджи, принадлежавшие Киту. Поскольку Чабб самый крупный мальчик в школе, его одежда должна подойти.

— Ты можешь надеть все это сейчас, — предложил Кит, и мальчик, посмотрев на него, начал раздеваться прямо в коридоре.

— Не здесь, — зашипел Кит и потащил его в библиотеку.

Он наблюдал, как парень скидывает свою поношенную рубаху. Саймон был очень худой, так что торчали ребра. У него были густые каштановые волосы, приобретавшие рыжеватый оттенок при свете, льющемся в окно, смуглое лицо и очень темные глаза. Он неловко возился с пуговицами и крючками, как будто впервые имел с ними дело.

— Давай помогу, — в конце концов не выдержал Кит.

Новенький стоял, как ребенок, пока Кит застегивал ему рубашку и куртку и натягивал на ноги синие трико. Однако, как они ни старались, не удалось подобрать обувь. У Саймона были длинные, костлявые ступни с растопыренными пальцами.

— Тебе придется снова надеть свои, — наконец сказал Кит, потеряв терпение.

Мальчик заколебался, потом снова надел деревянные башмаки. Они решительно не подходили к его новой одежде. Ну что же, решил Кит, он сделал все, что мог.

— А теперь пошли знакомиться с учителем, — сказал он, и мальчик последовал за ним по коридору, так и не произнеся ни звука.

— Вот здесь мы едим, — указал Кит на Большой зал. — Занятия начинаются в семь утра зимой и в шесть утра летом, каждый день. В девять мы завтракаем. В одиннадцать заканчиваются утренние уроки, и в полдень мы снова едим. А в пять, когда заканчиваются все уроки, мы ужинаем, прежде чем идти в дортуар, где спим.