Ужин в раю - Александр Уваров

— То, что я сказал, — ответил Ангел. — Воздух сладкий, медовый. Но вам он противопоказан… Нет, ты гляди-ка — и впрямь всё выпил! До донышка! Вот уж воистину — падшая личность. Совести — ни на грош. Ничего не оставил! Ни грамма. Ни капли. Это, стало быть, мы тут с тобой в парк пошли, чтобы глядеть, как ты один всю водку выжрешь? Так, что ли?!

Голос Ангела зазвучал так грозно и величественно, словно он готовился к выступлению с обвинительной речью на Страшном Суде. И алкаш сразу сжался, сгорбился (от чего стал похож на старую, дрессированную жизнью дворнягу, промышлявшую в юности уличными представлениями и неоднократно при том получавшую пинков от неблагодарной публики). И, виновато вздохнув, протянул Ангелу пустую бутылку.

— Но ведь полллитру угробил! — не унимался Ангел, как будто и впрямь возмущённый до глубины души подобным коварством.

— Так это, — тихо сказал Иван Семёныч, — сами же разрешили. У нас, сказали, другое… Допить же сами разрешили. Я и допил.

Будь он немного потрезвее и покрепче здоровьем — сбежал бы от греха подальше. Но тщедушное тело его насквозь уже было пропитано алкоголем, оттого он размяк совершенно и не то, чтобы бежать, но даже и на четвереньках бы из места выбраться бы не смог. И потому он лишь сидел и оправдывался, и слова его при этом звучали всё глуше и речь его становилась всё более и более бессвязной.

— Ну я вот и… вы ж сами… ты ж сказал…

Ангел встал. Подошёл вплотную к алкашу и положил ладони ему на голову.

— Я цветы собирать не пойду, — предупредил я Ангела. — И трахаться с ним не буду! Хватит с меня этих представлений!

— Этих — хватит, — согласился Ангел.

И добавил:

— Начнём другие!

Наклонив голову, приблизил губы к уху Ивана Семёныча, и шепнул ему:

— Ты бы отсосал у меня, Семёныч?

— Чего?!! — вскричал алкаш, подскочив на месте и враз проснувшись.

— Отсосал, — пояснил Ангел, разогнув спину и приняв позу гордую и величественную. — В рот взял. Минет сделал. Знаешь слово такое? Или «вафля в шоколаде» тебе больше нравится?

— Да ты чё?!! — и Иван Семёныч так отчаянно замахал руками, как будто Ангел был видением, способным развеяться лишь от лёгкого движения воздуха. — Ты чё тут?!!

И попытался вскочить.

— Сидеть!! — закричал Ангел и толкнул его кулаком в грудь. — Сядь! Быстро!

Алкаш, качнувшись, упал на скамейку, при этом едва не придавив мне плечо.

Я отодвинулся на самый край (чувство брезгливости, как видно, не исчезло вместе с разумом) и попытался закрыть глаза. Нет, мне совершенно не хотелось смотреть на то, что произойдёт. Впрочем, я знал, что всё будет происходить так, как запланировал Ангел.

Глаза закрыть я не смог. Он держал мои веки. Он не давал им сомкнуться.

Я должен был смотреть. Я должен был это видеть.

Ангел медленно расстегнул ширинку и спустил штаны. Иван Семёныч смотрел на него испуганно и обречённо.

— Приступай, друг любезный, — сказал Ангел.

— А, может, чем другим отработаю? — робко спросил Иван Семёныч.

— Не увиливай! — строго ответил Ангел. — Сие долг твой перед Господом! Прими причастие смиренно и богобоязненно, как подобает человеку верующему и высоконравственному. Ведь ты человек верующий и высоконравственный?

Иван Семёныч заморгал и затряс головой. Он был совершенно подавлен и сбит с толку и поведением Ангела и словами его.

— Приступим же! — торжественно провозгласил Ангел.

Алкаш тяжело вздохнул (при этом меня обдало тяжёлой волной кислого, тошнотворного перегара) и потянул ангельские трусы вниз. И замер, поражённый.

— Так… нечего, — пробормотал он.

— Чего — «нечего»? — спросил его Ангел.

— Сосать нечего, — ответил алкаш.

— Как это? — как будто совершенно искренне удивился Ангел. — Не может такого быть! Всегда есть что сосать! Искать надо лучше!

— Ну нет его, — как будто оправдываясь, сказал алкаш. — Нету.

— Кого «его»? Кого нету?

— Хуя, — ответил алкаш.

И развёл руками.

Ангел очень внимательно посмотрел вниз, как будто для него это и впрямь было совершенной неожиданностью.

Честно говоря, на мгновение я решил было, что Ангел успел обновить бутафорский свой наряд и оттого привязался к алкашу с непристойным предложением. Но нет, между ног у Ангела был всё тот же чёрный круг с рваными краями и потёками (что при дневном свете были зелёными, а теперь выглядели просто тёмными).

Как видно, реквизит сыну небес не обновили. А, может, он вовсе и не собирался его обновлять.

Но отсутствием этой части тела Ангел нисколько не был смущён.

— Ты это, братец, не отлынивай, — сказал он. — Подумаешь — хуя нет! Эка невидаль! Да с хуем то каждый отсосать может, а вот ты без него попробуй.

— А я… это… не умею, — пробормотал вконец сбитый с толку алкаш. — Не умею я без него-то…

Ангел наклонился вперёд, почти нависая над жертвой.

— Не умеешь?! — угрожающе прошипел он. — А что ты вообще умеешь?! Бестолочь! Я для чего тебя создавал? Для чего я творил тебя? Чтобы ты хуй сосал, засранец! Всю жизнь! Всю свою жизнь! До конца, до гробовой доски! В этом твоя миссия, твоё предназначение!

И голос его зазвенел металлом.

— В девяносто втором, на пересылке, сосал?!

— Было дело, — ответил поражённый алкаш. — А ты откуда?..

— Пачку чая хотел заработать! Так ведь?! А что получил? Пиздюлей! Пиздюлей схлопотал, сука! По полной программе! А за царствие небесное сосать не хочешь? Отговорки всякие ищешь! Тварь! Тварь двуногая!!

И Ангел наотмашь, звонко ударил его по щеке.

Честное слово, мне казалось, что я привык уже ко всему и удивить меня уже просто невозможно. Но вид грозного небесного обвинителя, витийствующего со спущенными трусами, вызвал у меня приступ какого-то истеричного, захлёбывающегося хохота.

Я упал со скамейки и стоял так, на четвереньках, уперевшись лбом в чугунную ножку, руками вцепившись в холодную ночную землю.

Смех душил меня. Он буквально выворачивал мне лёгкие. Я хрипел и кашлял. И вновь смеялся, не в силах прервать эту пытку смехом.

Я затих лишь тогда, когда силы окончательно покинули меня.

Я упал на бок и лежал так без движения, замерев, словно в полном параличе.

И мне хотелось только остаться на этой земле, на этой поляне, в этом парке, в этом царстве смерти. И уйдёт ночь. И темнота сменится холодным утренним туманом.

А я плюну на всё. На всё. На царствие небесное с его экспериментами. На Ангела. На созданный им мир. На себя. На всё.