Проводник - Клэр Макфолл

– Тристан, я не могу. Не могу… – взмолилась она.

Он вздохнул.

– Тогда… Я пойду с тобой, – сказал он. – До самого конца.

– Обещаешь? – не веря, переспросила она.

Он посмотрел ей в глаза и кивнул.

Она с мгновение выглядела озадаченной.

– Подожди, но ты вроде говорил, что не можешь.

– Я не должен, но я пойду. Ради тебя.

Дилан уставилась на него, взяла его руку в свою.

– Клянешься? Клянешься, что не оставишь меня?

– Клянусь.

Только после этого она улыбнулась. Так и держала его за руку, не сводя с него глаз, и тепло от ее прикосновения прожигало до самых костей. Она отпустила его, и он тут же затосковал по теплу, но потом она потянулась, и пальцы застыли всего в сантиметрах от его лица. Кожу на его подбородке закололо в предвкушении, но на ее лице отразилась неуверенность, и она как будто побоялась сократить расстояние. Он дернул правым уголком рта, поощрительно улыбаясь.

Сердце Дилан бешено колотилось в груди, мчалось рывками, а потом на долю секунды остановилось. Ей ужасно хотелось коснуться лица Тристана, но она не решалась. И все же желание было сильнее. Она робко протянула руку и кончиком пальцев провела по его щекам, бровям и губам. Она нервничала. Никогда прежде не прикасалась к нему – по крайней мере, не так.

Она заметила его слабую улыбку, и ее пальцы как будто задвигались сами по себе, притянулись магнитом. Она прижала руку к его лицу и почувствовала движение мышц, когда он стиснул и расслабил зубы. Его голубые глаза светились слишком ярко в полутемной комнате, но Дилан это не пугало. Она не могла отвести взгляда, глаза Тристана точно гипнотизировали ее. Он убрал руку с ее лица и накрыл ее руку своей, прижав к щеке. Прошло четыре, пять, шесть секунд, и Дилан вдруг втянула воздух, не осознавая, что задержала дыхание.

Это словно разорвало заклинание. Тристан отодвинулся, всего на сантиметр или около того, и убрал с лица ее руку. Но глаза все еще смотрели на нее с теплом, и он, вместо того чтобы отпустить, поднес ее к губам и поцеловал мягкую кожу костяшек.

После этого они долго молчали, но это молчание не было тягостным. Дилан пыталась остановить или хотя бы замедлить время, вкусить каждый момент. Но это – как сдерживать тонкой бумагой ураган. Время неслось стремительно, и не успели они оглянуться, как сквозь окна начал проникать свет. Огонь в камине давно погас, одежда Дилан просохла, а тело согрелось. Они так и продолжали смотреть на решетку камина, наблюдая за поднимающимся от черно-серых дров дымком. Ночью Тристан положил руку на ее плечо и притянул к себе, отчего ей стало еще теплее. Они сидели и смотрели на решетку камина, наблюдая за поднимающимся от прогоревших дров дымком. Просочившийся утренний свет осветил стену, покрашенную потускневшей желтой краской, на которой висела старая фотография, кто на ней был изображен – не понять из-за осевшего слоя пыли и грязи.

Под солнечными лучами, которые становились все ярче, пыль закрутилась в воздухе и засверкала золотом. Тристан пошевелился первым. Его пугал сегодняшний день. Стоило подумать о том, что он пообещал Дилан быть с ней до конца, как желудок забил тревогу. Его разум сражался с тем, что возможно, что правильно, и с тем, чего он хотел. Все вместе это не складывалось.

Дилан же была удивительно спокойной. Большую часть ночи она думала о том, что несет ей сегодняшний день, и пришла к заключению, что ей остается сделать последние шаги и посмотреть, куда они приведут. Тристан будет рядом. Этого достаточно. Она сможет принять все, что угодно, пока он с ней. А он обещал.