Гниль и руины - Джонатан Мэйберри

Никс и Бенни размахивали мечами и отражали удары, наносили их и уклонялись, пока послеполуденное солнце жарило их кожу и кипятило пот в порах. И когда наконец-то Том проявил каплю сострадания и закончил обучение, они тут же упали там, где стояли. Морги лежал морской звездой, открыв рот и широко раскинув ноги и руки. Чонг заполз под стол для пикника, и, казалось, потерял сознание, свернувшись в позе эмбриона. Бенни похромал к дубу, толстый ствол дерева пустил корни по всему двору, и Бенни, тяжело опустившись на землю, сбросил ботинки и сделал глубокий вздох, как рыба, выброшенная на сушу.

— Возьми, — сказала Никс, и, приоткрыв глаз, он увидел ее, стоящую рядом с двумя стаканами холодной воды. Один она протягивала ему.

Бенни медлил.

— Она не отравлена, — продолжала Никс, — и я туда не плевала.

— Спасибо. — Он взял стакан и отпил половину, затем опять посмотрел вверх. Никс все еще стояла рядом. — Присаживайся.

— Ты уверен?

— Да. Лучше сядь до того, как упадешь.

Она опустилась на траву и села в тень, скрестив ноги. Том был в доме. Двор затих. Даже птицы на деревьях замолчали не в силах петь от жары. Доносились далекие раскаты грома, движущегося к западу. Но если шторм и приближался, то облака все еще были на противоположной стороне гор.

Они пили воду. Бенни отмахнулся от мухи. Момент затянулся.

— Прости меня, — выпалили они одновременно. Затем прищурились друг на друга и почти улыбнулись.

— Говори ты. — Опять. Они сказали это вместе.

Никс подняла руку.

— Я первая, — вызвалась она, и замолчала на несколько секунд. — Слушай… Прости меня за то, что была вся такая девчонка.

— Нет…

— Позволь мне закончить, — перебила она, — или я не смогу сказать это.

— Но…

— Пожалуйста.

Бенни согласился, кивнув. Никс вытряхнула капли воды из стакана через двор в место, где лежал Морги, по всей видимости, мертвый.

Но когда она заговорила, это были не те слова, которые ожидал услышать Бенни.

— Морги рассказал мне о карте, которую ты нашел. Потерянная Девушка. Он сказал, что в ту секунду, когда ты взглянул на нее, в воздухе вокруг твоей головы всплыли маленькие красные сердечки.

— Морги придурок. — Он произнес это в шутку, но, на самом деле, ему хотелось встать и добить его до смерти за то, что он раскрывает свой большой рот. Особенно сейчас, когда в этот самый момент карта с Потерянной Девушкой лежала у него под подушкой, и он планировал оставить ее там, когда будет ложиться спать сегодня ночью. Его лицо покрылось испариной. Он надеялся, что Никс подумает, будто причина в тренировке, но понимал — Никс слишком умна, чтобы так решить.

— Возможно, — сказала она, — но разве он не прав?

— Как можно влюбиться в кого-то с зомби-карты? — ответил он со смехом, но замешкался на целую секунду, и знал это.

— Так… ты не влюблен? — небрежно спросила она, но Бенни уже предвидел западню и знал, это была она. Этот вопрос имел столько же общего с зомби-картами, как их учебники по истории Америки с миром, в котором они сейчас жили. Этот вопрос вел по извилистой дорожке, полной шипов и медвежьих капканов. И он понимал это.

Бенни также знал, что не был самым умным из своих друзей. И когда дело доходило до проницательности, обычно не блистал сообразительностью. Но он также не был и глупцом, прекрасно осознавая, что сейчас происходит, и догадывался, если позволить всему этому продолжиться, оно повлечет за собой дурные последствия. Никс хотела вывести его на разговор о переживаниях, о любви. Она ждала, что он откроет дверь этой темы, которая не принесет ничего хорошего ни одному из них. Далее это перетечет в разговор о том, почему он тогда не взял ее за руку, что он действительно к ней чувствует и чувствует ли вообще что-нибудь. Он сам не знал ответов на эти вопросы и боялся того, что может сказать.

Так, он повернулся к ней и, вместо того, чтобы сказать что-то, просто заглянул в ее глаза. Позволяя ей смотреть на него.

Обжигающая молния разветвилась по небу над их головами.

— Что? — огрызнулась она. Затем услышала резкий звук своего голоса и его требовательный тон. Бенни мог видеть, как чувство неловкости закрадывается в ее глаза, и это было взаимно, потому что она знала, он тоже видел это. Это стало моментом истины, и каким-то странным образом Бенни почувствовал, что стал взрослее. Возмужал. Совсем немного. Никс тоже; он был уверен в этом. Ее зеленые глаза потеряли часть своей силы, а рот на секунду смягчился, как будто губы собирались задрожать. Но затем к ней вернулось самообладание, и ее челюсти сжались. Странным, безумным образом Бенни восхищался этим. Ему это нравилось.

Они сидели так долгое время. Ее взгляд то устремлялся вдаль, то возвращался, а губы хотели говорить, не имея уверенности, на каком языке говорят в этой новой странной стране.

— Я… — начал он, но она опять прервала его.

— Да поможет мне бог, Бенни, если ты скажешь «прости меня» я тебя убью.

Именно это она и имела в виду. Даже ее веснушки, казалось, светились опасным огнем. Но за всей этой злостью был шепот улыбки, который поднимал вверх утолки ее губ. И в этот момент Бенни пожелал, чтобы для них все было по-другому. Чтобы у них был шанс встретиться в этом возрасте, вместо того чтобы с детства быть знакомыми. Это бы многое облегчило.

Он откашлялся.

— Так… куда все это ведет нас, Никс?

— А куда ты хочешь, чтобы это вело?

— Я хочу, чтобы мы оставались друзьями. Всегда.

— А мы друзья?

— Ты одна из моих лучших друзей. Ты и Чонг — вы моя семья.

— Я и Чонг. Что по поводу Морги?

Бенни пожал плечами.

— Он собака в семье.

* * *

Морги поднял голову на звуки доносившегося хохота. На другом конце двора, в тени большого дуба, Бенни и Никс смеялись во весь голос.

— Что, черт возьми, такого смешного? — раздраженно спросил он.

Чонг вяло выглянул из-под стола. Он увидел их двоих, смеющихся вместе, как и то, что они сидят на приличном расстоянии друг от друга. И вздохнул.

— Мне это не нравится, — проворчал Морги. — Этот распутник соблазняет Никс.

— Морги, — позвал Чонг.

— Что?

— Заткнись.