Ночной смотритель - Лена Обухова

– Вызвала Смотрителя! – повторила Людмила увереннее и снова шмыгнула носом. – И назвала ему имя Вани. Я думала, что все это глупость! Может быть, какой-то розыгрыш… Я не думала, что все по-настоящему!

– Давайте еще раз с самого начала, – потребовал Соболев, тряхнув головой. – Как и зачем вы вызвали Смотрителя?

– Ну как… – она растерялась и даже перестала плакать. – Как учили: пошла на кладбище, нашла там могилу тезки, ночью позвала трижды Смотрителя, а когда он появился, назвала ему имя Вани и сказала, что он мне изменил…

Соболев за годы оперативной работы повидал и наслушался всякого, но на его памяти впервые взрослая трезвая девица на полном серьезе рассказывала ему подобное.

– Он появился? – переспросил он напряженно. – Смотритель? Призрачный хранитель кладбища?

– Да, но… Знаете, он не был похож на призрак, поэтому я и подумала, что все это какой-то розыгрыш. Может быть, часть психотерапии…

– А как он выглядел? – перебил Соболев, пока Людмила опять не ударилась в попытки себя оправдать. – Можете описать?

– Ну так… – она задумалась, вспоминая. – Как человек. Высокий такой, широкоплечий. В плаще-дождевике. Тогда, знаете, дождик накрапывал. И вот он был в этом плаще с капюшоном.

– Вы видели его лицо? Узнать сможете?

Людмила предсказуемо покачала головой.

– Нет, говорю же: на нем был капюшон. Так сильно надвинут на лицо, что лица вообще не было видно.

– Какого цвета был плащ?

– Черный… наверное… Или просто темный. Там же темно было, понимаете?

– Вы что-нибудь в его внешности запомнили? Какие-то детали? – продолжал настаивать Соболев. – Что-нибудь?

Людмила пожала плечами, лицо ее снова скуксилось, но под тяжелым взглядом оперативника от новых потоков слез она воздержалась.

– Там было темно, а на нем был этот плащ, понимаете? Скрывал его с ног до головы. Парень этот был высоким – это все, что я запомнила.

– Он говорил с вами? Вы слышали его голос?

Людмила замотала головой.

– Нет, он просто появился после третьего призыва, обошел меня по кругу и остановился напротив калитки. Я ее, слава богу, закрыла как следует, так что меня он не тронул. Я назвала ему имя, сказала, в чем Ванька виноват. Смотритель постоял немного и пошел прочь. А я в ужасе побежала к той дыре в заборе, через которую залезла, забралась в машину и по газам. Домой приехала в ужасе, купила через интернет горящую путевку, позвала с собой подругу. И мы улетели на следующий же день. Я уже в самолете над собой смеяться начала, решила, что меня просто разыграли. Или мне все померещилось, а потом мне передали, что Ванька погиб и что вы меня ищете. Но я правда не знала, что все так будет! Я не хотела его смерти! Просто мне было очень больно узнать, что он меня обманывал, понимаете? Я ведь думала, мы поженимся, уже платье присмотрела, а он…

– А кто вас научил вызывать Смотрителя? – неожиданно поинтересовался Федоров из своего угла.

– Что? – Людмила удивленно обернулась к нему, вероятно, уже успев забыть, что в кабинете есть кто-то еще. Потом она снова повернулась к Соболеву, молча спрашивая, нужно ли отвечать этому человеку.

Соболев кивнул, поскольку и сам собирался уточнить этот момент.

– Одна гадалка, – чуть замявшись, призналась Людмила. – Я пришла к ней сделать расклад на картах на наши отношения, хотела узнать, когда ждать предложения… А она сказала, что Ванька мне изменяет. Мы с ним поругались жутко, я два дня проплакала! Потом снова пошла к гадалке. Хотела… – она смутилась, но все-таки призналась: – Хотела порчу на него навести. Или сглаз какой. А она сказала, что грех такой на себя не возьмет, но если я действительно хочу отомстить, то могу попросить об этом Смотрителя. Но я думала, тот Ваньке… не знаю… по морде даст! Только сейчас прочитала, что Смотритель всегда убивает…

И она снова принялась повторять, что «не знала», «не думала» и «не хотела», отчего Соболев испытал огромное желание дать девчонке подзатыльник. Но удержался: не имел привычки бить даже самых опасных подозреваемых, а женщин и свидетелей тем более не трогал никогда.

– Что мне теперь за это будет? – жалобно поинтересовалась Людмила, закончив очередной раунд оправдательного нытья.

– Не знаю, это суд решит, – буркнул Соболев, хотя, конечно, понимал, что никакой прокурор в здравом уме не предъявит женщине обвинение в убийстве за то, что она вызвала призрачного мстителя на кладбище. – Чистосердечное признание вам зачтется. И дальнейшая помощь следствию тоже, так что ответьте на еще один вопрос: как зовут гадалку, которая вас надоумила?

– Аглая! – торопливо выпалила Людмила, явно надеясь, что удастся переложить вину на ведьму. – У нее офис на Осенней.

– Я же говорил, – подал голос довольный Федоров, отчего Соболев скрипнул зубами. – Вот и связь.