Впусти меня - Йон Айвиде Линдквист

— Может, сходим туда и посмотрим?

Гёста кивнул, и они встали из-за стола. Морган залпом допил остатки своего пива и ухмыльнулся Карлссону, который взял газету и, как обычно, запихнул ее в карман пальто, жлоб чертов.

Только Лакке сидел неподвижно, играясь обломками зубочисток, рассыпанными на столе. Ларри наклонился к нему:

— Ты идешь?

— Я знал. Я чувствовал.

— Ладно, ладно. Ты идешь или нет?

— Да. Идите. Я догоню.

Когда они вышли на морозный вечерний воздух, Гёста немного пришел в себя и понесся с такой скоростью, что Ларри попросил его сбавить темп, иначе сердце не выдерживало. Карлссон и Морган шли бок о бок позади них; Морган выжидал момента, когда Карлссон сморозит какую-нибудь глупость, чтобы можно было на него наехать. Но даже Карлссон был погружен в раздумья.

Разбитый фонарь уже починили, и под мостом было относительно светло. Они стояли, столпившись вокруг Гёсты, и слушали, как он повторяет свой рассказ, тыкая пальцем в листья и притоптывая окоченевшими ногами, чтобы согреться — проблемы с кровообращением. Из-за топота под мостом гуляло эхо, будто поблизости маршировал полк солдат. Когда Гёста закончил, Карлссон произнес:

— По правде сказать, доказательств-то никаких нет…

Морган только этого и ждал.

— Черт, ты что, не слышал, что он сказал? Или ты думаешь, что он врет?

— Нет, — ответил Карлссон таким тоном, будто разговаривал с ребенком, — но вряд ли полиция поверит ему на слово, если мы не сможем предоставить каких-либо доказательств.

— Но он же свидетель!

— И ты считаешь, что этого достаточно?

Ларри махнул рукой, указывая на гору листьев:

— Куда делось тело, вот в чем вопрос. Если все действительно было так, как он говорит.

Лакке быстро шел по алее парка. Приблизившись к Гёсте, он указал на землю:

— Здесь?

Гёста кивнул. Лакке сунул руки в карманы и так застыл, разглядывая хаотично разбросанные листья, будто перед ним была головоломка, которую нужно решить. Под кожей его ходили желваки.

— Ну? Что скажете?

Ларри сделал пару шагов в его сторону.

— Лакке, мне очень жаль…

Одним движением руки Лакке отмахнулся от Ларри, не давая ему договорить.

— Я спрашиваю, что скажете? Поймаем мы ту сволочь, которая это сделала, или нет?

Все, кроме Лакке, отвели взгляд. Ларри хотел было сказать, что это сложно, почти невозможно, но осекся. В конце концов Морган прокашлялся, подошел к Лакке и положил руку ему на плечо:

— Поймаем, Лакке. Обязательно.

* * *

Томми перегнулся через перила и посмотрел вниз — вроде что-то поблескивает. Похоже на трофей Юных сурков из мультиков про Дональда Дака.

— О чем ты думаешь? — спросила мама.

— О Дональде Даке.

— Стаффан тебе не нравится, да?

— Да нет, он ничего.

— Правда?

Томми устремил взгляд в сторону центра. Разглядел красную неоновую букву «В», медленно вращавшуюся над городом. Веллингбю. Виктори.

— Он тебе пистолеты показывал?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так. Показывал?

— Не понимаю, о чем ты.

— А что тут непонятного-то? Открыл сейф, достал пистолеты, показал. Показывал или нет?

— Ну, показывал, и что?

— Когда?

Мама стряхнула с блузки невидимую пылинку, потерла руками плечи.

— Что-то холодно.

— Ты о папе вспоминаешь?

— Да, все время.

— Все время?

Мама вздохнула, наклонила голову, пытаясь заглянуть ему в глаза:

— К чему ты клонишь?

— К чему ты клонишь?

Она накрыла ладонью его руку, лежавшую на перилах.

— Пойдешь завтра со мной к папе?

— Завтра?

— Да. Завтра же День Всех Святых.

— Это послезавтра. Пойду.

— Томми…

Она отцепила его руки от перил, развернула к себе лицом. Обняла его. Он немного постоял, затем высвободился из ее объятий и вошел в квартиру.

Надевая куртку, он сообразил, что ему нужно выманить маму с балкона, если он хочет подобрать стрелка. Он окликнул ее, и она тут же возникла на пороге в надежде услышать хоть одно его слово.

— Ладно… Стаффану привет.

Мама расцвела:

— Передам. Хочешь, останься?

— Да нет, я… Его, может, всю ночь не будет.

— Да уж. Я немного волнуюсь.

— Не волнуйся. Уж что-что, а стрелять он умеет. Пока!

— Пока…

Входная дверь захлопнулась.

— …сынок.

* * *

Внутри «вольво» что-то приглушенно стукнуло, когда Стаффан на полной скорости въехал в бордюр тротуара. Челюсти лязгнули так, что в голове загудело. На какое-то мгновение он потерял зрение и чуть не задавил старика, направлявшегося к толпе зевак, что собрались вокруг полицейской машины у главного входа.

Стажер Ларссон сидел в машине и разговаривал по рации. Наверное, вызывал подкрепление или «скорую». Стаффан припарковался за ним, чтобы не перекрывать дорогу подкреплению, вышел и запер дверь машины. Он всегда запирал ее, даже если выходил всего на минуту, — не потому, что боялся угона, а чтобы выработать автоматизм и однажды, не дай бог, не забыть запереть служебную машину.

Он направился ко входу, стараясь выглядеть как можно солиднее перед собравшейся публикой; он знал, что обладает авторитетной внешностью. Большая часть публики, наверное, сейчас думала: «Ага, наконец-то пришел человек, который быстро во всем разберется».

Внутри, прямо возле двери, стояли четверо мужчин в плавках и с полотенцами, накинутыми на плечи. Стаффан прошел мимо, в сторону раздевалки, но один из них окликнул его: «Простите!» — и подошел, шлепая босыми ногами по полу.

— Простите, я хотел узнать… насчёт нашей одежды.

— Что с вашей одеждой?

— Когда мы можем ее получить?

— Вашу одежду?

— Да, она в раздевалке, а нас туда не пускают.

Стаффан открыл было рот — язвительно заметить, что в данный момент их одежда занимает далеко не первое место в списке приоритетов, но тут увидел, как какая-то женщина в белой футболке несет в охапке банные халаты. Стаффан молча указал рукой на женщину и двинулся дальше к раздевалке.

По пути ему встретилась другая женщина в белой футболке, которая вела к выходу мальчика лет двенадцати-тринадцати. Лицо ребенка казалось лиловым на фоне белого халата, замотанного вокруг тела, глаза были пусты. Женщина с укором посмотрела на Стаффана: