Песня сирены - Гапарон Гарсаров

– Ну, может, пока расскажешь о себе, о своей жизни, о работе, о семье… – предложила Гербер, дабы немного разрядить обстановку.

От последнего слова мужчина как-то нахмурился и замер, уставившись на пассию изумлённым взглядом.

– Да шучу я, а то мы какие-то слишком серьёзные, будто первый день знакомы, – успокоила его Лавра.

– А разве Финтберг тебе ничего не говорил? – переспросил Селивёрстов.

– Марк Франкович негативно реагирует на разговоры, касающиеся тебя.

– Да уж, мы с ним в последнее время плохо ладим. Ты должна знать, что ему не нравится моё присутствие в Питере из-за слухов о невском демоне.

– Но ведь ты не имеешь к этому никакого отношения, – оживилась Гербер, хотя внутренне боялась, что её знакомый может быть причастен ко всему этому.

– Марк боится, что я могу водить его за нос и из-за этого влипнуть в очередную историю… как тогда, в Речных Воротах. – Лицо Игоря сделалось совсем мрачным. Почувствовав это, он вновь улыбнулся. – Не будем про прошлое, лучше давай про будущее. Что намерена делать после аспирантуры?

– Честно говоря, не думала об этом ещё. Сначала хотелось вернуться обратно домой, но теперь…

Она пристально посмотрела на него. Глаза Селивёрстова с интересом наблюдали за ней, а Лавра еле сдерживала себя от желания обнять своего собеседника.

– Говорят, что Петербург город любви, – продолжила девушка, не сводя с него взгляда. – Что, если я повстречаю здесь свою судьбу?

Игорь ничего не ответил, а лишь загадочно улыбнулся.

В качестве ужина были поданы улитки в лимонном соку, овощное рагу из сладкого перца, помидоров, тыквы и оливок. Ещё была говядина под нежным соусом. Блюдо получилось замечательным, мясо так и таяло во рту, а запиваемое под него вино и вовсе уносило на вершины блаженства. Пробуя очередной шедевр французских кулинаров, Лавра с восторгом прикрывала глаза. Это на самом деле прекрасно – делать всё в первый раз: летать на самолёте, кататься по Петербургу, пробовать бесподобные блюда и болтать с симпатичным молодым человеком.

Из угла зала, от небольшой сцены доносилась дивная музыка. Паренёк со светлыми волосами и во фраке стал петь под неё что-то на французском. Его бархатный голос ласкал слух и навевал ещё больше романтики. Игорь не отводил от спутницы магнетического взгляда. Он редко притрагивался к еде, а шикарное блюдо из улиток даже не попробовал. Поначалу выпускница тоже брезговала есть их, но по просьбе кавалера попробовала одну и поняла, почему у французов это считается первоклассным деликатесом.

– Ты будешь жить вместе с семьёй Марины, когда поступишь в аспирантуру, или снимешь себе комнату? – поинтересовался Селивёрстов.

– Я задумывалась над этим, – пожала плечами девушка, отпив ещё немного красного вина. – Мне неудобно теснить Холодовых, хоть у них и просторная квартира. Я понимаю, что чужим людям не особо нравятся приживалы, как меня обозвала их покойная бабка. Но Глеб Валентинович настаивает, чтобы я жила с ними. Он добр ко мне, и порой мне даже кажется, что я одна из его племянниц.

– Насколько я помню, вы с Мариной не очень-то были дружны в Речных Воротах…

– Да… Более того, мы ненавидели друг друга. Нас сблизили проблемы, а после зимних неприятностей мы стали самыми настоящими подругами. Жизнь иногда преподносит сюрпризы…

– Верно, – кивнул мужчина, подливая в её бокал очередную порцию вина. – Дружба удваивает радости и сокращает наполовину горести.

– Ты читал Бэкона? – удивилась брюнетка. Именно ему принадлежала эта фраза, которую только что озвучил Игорь.

– Не знаю, наверное, просто понравилась эта мысль. Я завёл тему насчёт твоего жилья для того, чтобы удостовериться, что ты не слоняешься по грязным общежитиям.

– Если удастся поступить в аспирантуру, я устроюсь здесь куда-нибудь работать. Возможно, в будущем смогу снять жильё и жить отдельно.

– Зачем выдумывать велосипед? – приподнял брови загорелый красавец. – У меня в этом городе есть хорошая квартирка, к тому же недалеко от твоего университета.

Лавра удивлённо посмотрела на него. Неужели она ослышалась?

– Ты предлагаешь мне… жить с тобой? – словно уточняя, переспросила она.

– Просто я, скорее всего, скоро буду вынужден уехать, – улыбнулся Селивёрстов, пожимая плечами. – Квартирантов всё равно пускать не хочу, а за моими цветами надо кому-то приглядывать…

Лавра смущённо помотала головой, убеждая себя не торопить события.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – задумалась она.

– А ты ничего не говори, – снова улыбнулся Игорь и протянул руку. – Лучше потанцуем.

В следующую минуту они уже покачивались под пьянящие звуки саксофона и аккордеона. Пользуясь случаем, Лавра получше рассмотрела лицо Селивёрстова. За прошедший год оно стало ещё красивее. Конечно, и раньше Игорь был симпатичным, но сегодня он казался просто неотразим. От него исходил дивный аромат незнакомого одеколона. Лавра прижалась к нему, вдыхая этот волшебный запах. Он пробуждал в ней желание взять этого мужчину и больше никогда не отпускать. Всё бы ничего, и она продолжала бы наслаждаться его прикосновениями, но перед глазами замаячила статья, прочитанная в поезде, и на следующей ноте брюнетка оступилась. Игорь не придал этому значения, вернув её в исходное положение, однако Лавра уже чувствовала себя намного хуже.

– Что-то не так? – напрягся Селивёрстов, перестав двигаться под музыку.

Гербер мотнула головой. Не хватало ещё, чтобы какие-то глупые слухи портили их свидание. Но в тот же момент её живот пронзила острая боль, и шрам «заполыхал», как если бы в него плеснули кипятком. По исказившемуся лицу девушки, Игорь понял, что ей плохо, и деликатно отвёл в сторону, жестом подзывая официантку.

– Мадмуазель тошнит??? – пришла в ужас женщина в белом костюме.

– Мне надо… отойти, – выдавила из себя Лавра, указывая пальцем в направлении туалета.

– Но у нас отменная еда, всё чисто и тщательно проварено, – не переставала кудахтать официантка, думая, что молоденькая посетительница просто-напросто отравилась.

– Нет-нет, это… это не из-за пищи, – заверила её выпускница и, дабы не привлекать к себе лишнее внимание, поспешила в уборную.

В дамской комнате никого не оказалось. Не раздумывая ни о чём, Гербер принялась расстёгивать обтягивающее платье, боясь в эту минуту не столько боли, сколько кровотечения. Мало того, что пропадёт такой замечательный вечер, так ещё и чужая одежда придёт в негодность. Пятна крови всегда плохо отстирываются.

Лавра не ошиблась. Шрам набух, а по его краям стали выступать мелкие красные капли. Что с ним случилось? Ведь он не сообщал о себе с самого утра! Неужели воспоминание о той странной статейке про невского демона вызвало такую реакцию?..

Намочив холодной водой носовой платок, Лавра приложила его к больному месту. Надо же, как всё это не вовремя! Они так славно танцевали с Игорем, наслаждались собой, а тут эта неприятность. Хотя после ночных ужасов и кровавой полосы на ночнушке стоило обратиться к врачу и проверить, всё ли в порядке. Завтра, подумала девушка, обязательно сделает это. Ведь со шрамом такое происходило далеко не в первый раз.