Алуим - Виталий Иконников

— До кладбища недалеко. Надеюсь, шестёрка жирной свиньи нас не увидит.

Мальвина срывается с места и бежит прямо. Я — за ней. Однако стоило мне выскочить из-за угла, как с боку кто-то прыгает в ноги и валит меня на землю. Падаю, больно ударяясь о бетон коленом. Оборачиваюсь и вижу одного из парней Пуха. Замахивается кулаком. Резко пихаю его ногой в живот, стараясь защититься. Бью ещё раз, затем ещё. Он отстраняется назад и достаёт из кармана раскладной нож. Тут к нам подлетает Мальвина и бросает парню в лицо горсть песка.

— Тварь! — кричит он, пытаясь рукавом протереть глаза.

— Вставай, — Мальвина протягивает мне руку. Я поднимаюсь. Ударом ноги выбиваю нож в надежде его забрать, но тот улетает в сторону, где гуляет толпа. Не судьба. Мальвина для верности бьёт парня по яйцам.

Бежать в темноте среди деревьев не так-то просто. Приходится выставлять локоть вперёд, прикрывая лицо, чтобы не напороться на торчащую ветку. При этом нужно ещё как-то ориентироваться. Скорее всего, парень слышал слова Мальвины про кладбище, значит, нас всё равно найдут.

— Твой дом же где-то недалеко.

— Да, — соглашается Мальвина. — Кладбище посередине между моим домом и домом культуры.

— Беги к себе. Если я не справлюсь, огребём оба.

— Вдвоём справимся, — отвечает без колебаний. — Нужно отбить у них охоту впредь нас искать. Я уже всё придумала.

Не удивительно. У неё всегда есть план.

Наконец, заросли заканчиваются, и перед нами возникает старый деревянный забор, покосившийся и подгнивший за долгие годы существования. Калитки нет на месте, и по близости я её тоже не вижу. За забором начинается волнующее зрелище. Десятки, а то и сотня деревянных и железных крестов с табличками имён и дат. Многие из них уже накренились. Видно, что кладбище старое, и здесь уже давно никого не хоронят. Со всех сторон оно окружено чёрной тьмой деревьев, и только сверху луна освещает могилы бледным светом. Прям картина из фильма ужасов. Уверен, в своё время Гоголь вдохновлялся примерно такими же видами. Сегодня как раз вечер накануне Ивана Купалы. Да и Диканька находится близко, тоже в Полтавской области.

— Смотри под ноги, — тихим голосом произносит Мальвина. — Тут ползает много ужей.

Какая прелесть.

— Влад…

— Тссс… — я торможу Мальвину, подношу палец к губам и прислушиваюсь. Далеко позади нас слышны мужские голоса, и доносятся они не из одной точки. Пух и подельники идут вразброс, прочёсывая местность. — Прячемся.

На территории кладбища укрыться негде, нужно затаиться поблизости, среди деревьев. Подхожу к забору, хватаю руками один из штакетников и, упёршись ногой в деревянный столб, пытаюсь оторвать. Но доска рассыпается в труху, прогнила и отсырела насквозь. Хватаю следующий штакетник. Ситуация не сильно лучше. Доска распадается на две части, и они очень хрупкие.

— Ломай крест, — предлагает Мальвина. — И поторопись, я вижу мелькания фонариков. Только не обижай вон ту зверушку.

Указывает на металлический столик, на котором, свернувшись в кольцо, лежит небольшая чёрная змея.

— Точно не гадюка?

— У нас давно гадюк не водится.

— Это успокаивает.

Перескакиваю через забор и начинаю заниматься вандализмом. Пытаюсь оторвать от креста горизонтальную доску. Прибита хорошо, крепко. Но мне она сейчас нужнее, чем покойнику. Захожу с обратной стороны и с небольшого разбега бью в неё локтем. Затем ещё раз. Доска сдалась. Ногой загибаю гвозди, чтобы никого не убить, и возвращаюсь обратно за забор, прохожу метра три, присаживаюсь за толстым деревом.

— Ты где? — шепотом спрашиваю у Мальвины.

— Здесь, — раздаётся где-то правее меня.

Враги приближаются. Земля усыпана большим количеством сухих веток, которые хрустят под ногами. Сейчас это в нашу пользу. Фонарик мелькает метрах в тридцати, и он один. Не ожидали преследователи, что придётся ночью по лесам шастать. Правда, тут есть минус: я не вижу тех, кто бродит поблизости.

— Шо там у вас? — доносится издалека голос Пуха. Естественно, с фонариком бродит он.

— Ничего, — отвечает один из помощников, который, судя по всему, ближе всего к нам. — Но уже хочется разрядить всю обойму.

— Смотри, ёжика не пристрели, — говорит второй.

— Мне без разницы. Всё равно этих двух тут нет. Давай хоть сфоткаемся на память.

— Давай.

— Заткнитесь оба, — рявкает Пух.

— Я иду в твою сторону, — говорит второй первому. А значит, времени у нас мало.

В паре метров от себя вижу силуэт. Вскакиваю и, сделав три быстрых шага, с размаху бью парня доской в голову. Раздаётся выстрел, и мы оба падаем. Парень — в глубокий нокаут. Я — корчась от боли. Мой рывок не был беззвучным, стрелок успел развернуться и нажать на курок до того, как ушёл в астрал. Пуля попала мне в подмышку той же руки, что была ранена вчера. Сумасшедшая, дикая боль. Тёплая струйка крови побежала по рёбрам. Лучше трижды поймать резиновую пулю бицепсом, чем один раз этим чувствительным местом. Теперь я вообще не смогу пошевелить левой рукой.

— Данила! — кричит второй.

Но Данила ответить сейчас не может.

— Давай к нему, — командует Пух.

Ко мне подбегает Мальвина:

— Ты жив?

— Почти, — тихо отвечаю я.

Она забирает «травмат» у неподвижно лежащего парня и второй раз за сегодня протягивает мне руку, помогая подняться. Превозмогая боль, встаю и возвращаюсь к своему дереву. Мальвина бежит и прячется за теми же кустами. Фонарь гаснет, лишая нас хоть и небольшого, но всё-таки преимущества.

— Сюда, уроды! — дразню я. — Кому ещё проломить голову?

— Москаль, тебе конец, — кричит в ответ Пух. — На кладбище и останешься.

— Этот, что в нокауте, тоже так думал.

— Твой муай тай тебя не спасёт. А твою сучку и подавно. Я ей за Пашку полный рот песком набью.

Четвёртого с ними нет. Мальвина постаралась как надо.

— Меня спасёт трофейный ствол.

И тут снова раздаются выстрелы. Пули пролетают совсем рядом. Кто-то из двух оставшихся стрелял, ориентируясь на мой голос. Я для того их на себя и выманивал, они должны подойти на удобное для Мальвины расстояние. Сейчас я могу быть лишь приманкой.

— Пух, это ты косой или твой мальчонка? — продолжаю издёвки и, стараясь громко хрустеть ветками, отбегаю на несколько метров назад, вглубь ночной чащи.

Снова выстрелы. Одна из пуль попадает в дерево, за которым я сейчас прячусь. Доносится еле слышное шептание:

— Шо с ним?

— Живой. Но голова пробита. Кровь.

— Человеч-ческая баба. Смотри в оба.

Нашли первого. Они уже совсем близко к нам.

— Ну? Всё?

Раздаются ещё четыре выстрела.

— Что, патроны закончились?

Но в ответ тишина.

— Эй!

— Сюда, Влад! — зовёт меня Мальвина. — Я их свалила.

Вскакиваю и бегу к ней. Ну и вечерок.

— Ты