Сломанное время - Вячеслав Денисов

Левша был прав. Ерунда какая-то получалась.

– Ну, скотч – возможно…

– А остальное – бред. Лично я теперь вообще не понимаю, как ее перемещали.

– Я нашел кое-что!

Они повернули головы туда, откуда раздался крик Гламура.

– Этому парню везет на толковые находки, – бормотал Левша, когда они пробирались сквозь кусты.

– Еще одно кольцо?

Гламур стоял в сотне метров слева от того места, где Левша обнаружил клок платья. Он держал в руке окурок – на треть выкуренную сигарету. Макаров взял ее и сдавил пальцами.

– Не окаменел. Значит, окурок свежий.

– Мы постепенно переходим на лексикон бомжей, господа, – констатировал Гламур. – Кроме меня, есть еще небрезгливые? – вынув из кармана зажигалку, он сунул окурок в губы и чиркнул колесиком.

От появившегося в лесу аромата табака у Макарова закружилась голова.

– Последний раз я обхаживал чинарик лет двадцать назад – признался Гламур, закрывая глаза от удовольствия. – Отец прятал от меня сигареты, но оставлял в пепельнице гору окурков. Родители всегда наивнее детей. Им все время кажется, что у отпрысков тот же интеллект, что и во время выноса конверта счастливому папаше в роддоме.

– Я тебе руку больше не жму, – сказал Левша, глядя на Гламура.

– Что, раскуривший окурок человек недостоин твоего общества? – насмешливо процедил тот.

– Не в этом дело. Просто сигарету мог курить больной сифилисом. А у меня, признаться, нет желания его подхватывать.

Гламур швырнул окурок в траву и растоптал.

– Чего ж ты раньше молчал?!

– А у тебя головы на плечах нет?

– Теперь все понятно? – спрятав улыбку, Макаров посмотрел на Левшу.

Тот качнул головой и рассмеялся:

– Яснее ясного. Один из них оторвал от платья девчонки лоскут и направился в другую сторону от движения. Насадил лоскут на сук – первый попавшийся – на той высоте, которая позволит нам этот лоскут увидеть. Потом вернулся к приятелям, которые решили в это время перекурить, и все пошли дальше. Быстро же он сделал свое дело – ребята только и успели сделать по две-три затяжки.

– Ребята? – уточнил Гламур. – Их было много?

– Достаточно… Теперь, по крайней мере, мы знаем, куда идти! – Макаров двинулся вперед под прямым углом от того места, где Левша наткнулся на вырванный из платья клочок материи. Если бы они направились по ложному следу, они пошли бы в обратном от нужного направлении.

Через час стало понятно, что нужно остановиться. Хотя бы на пять минут. Хотя бы перевести дух. Измотанные запоздалой погоней Макаров и Левша опустились на землю. Гламур же, опершись руками о ствол ветвистого дерева, остался на ногах.

– Почему ты решил, что тот курилка болел сифилисом?

– Я не решил. Я сказал – «мог».

Гламура это объяснение не устроило. Вернее сказать, не успокоило.

– Нет, откуда на необитаемом острове, вдали от цивилизации, в глуши, мог взяться сифилис?

– Ну, если на этом Острове есть продюсер, тогда почему бы такой ерунде, как сифилису, не быть?

Гламур хмыкнул и махнул рукой – бред! Через несколько секунд свалившаяся с дерева ветка упала ему на голову. Сначала он принял ее за что-то живое и несколько раз отмахнулся, пытаясь сбросить. Но когда рука его наткнулась на нежные и прохладные на ощупь, похожие на чью-то кожу листья, Гламур чертыхнулся и швырнул ее себе под ноги.

Левша поднял ветку и внимательно рассмотрел. Поднял глаза и чуть побледнел.

– Парень, присядь…

– У меня отнимаются ноги. Если я сяду, то больше не встану.

– Ты больше не встанешь, если не сядешь… – прошептал Левша.

– Оставь для других свои дурацкие шуточки! – вспылил Гламур, и теперь ему на голову посыпалась древесная кора.

– В тебя стреляют, идиот…

– Правда? – Гламур сделал несколько па ирландского танца. – Час назад – змея! Десять минут назад – орел… мать твою!.. Пять минут назад – сифилис! А сейчас – стреляют? Кто?! – Гламур наклонился над Левшой. – Попугаи? Вот так, наверное? – он сложил ладонь трубочкой и несколько раз в нее плюнул.

Пуля врезалась в то место, где мгновение назад находилась его голова. От дерева с хрустом отлетели несколько кусков коры. Размером с визитные карточки, они стремительно прокрутились в воздухе и утонули в траве.

Теряя цвет лица, Гламур резко выпрямился и в упор посмотрел на дерево. Пуля сняла с места своего попадания кору, и теперь хорошо был виден нагой, словно вспотевшая нога, ствол. Посреди этого телесного цвета пятна чернело отверстие.

– Что это? Это что такое?! – Гламур вставил палец в отверстие и совершенно безумным взглядом посмотрел на уже лежащих в траве спутников.

Макаров рубящим ударом подсек ему обе ноги, и Гламур рухнул на землю, как сброшенный с кузова мешок сахара.

И в этот момент вторая пуля встретилась с деревом. Срезала с него кусок коры, теперь размером с тарелку, и с нудным воем ушла в джунгли.

– Что это?! – с упрямством безумца кричал Гламур.

– А тебе что это напоминает? – рявкнул Левша.

Глядя на то, как тот одним движением снимает пистолет с предохранителя, Гламур вытаращил глаза и срывающимся голосом закричал:

– В меня стреляют?!

– Да! Они хотят лишить нашу банду лидера!

Третья пуля прошила кусты, в которых они прятались.

– Выстрелы через равные промежутки времени, – шепнул Левше Макаров. – Бьет снайпер через оптику. Ритмично и целенаправленно.

– Снайпер?.. – Левша в сомнении наморщил лоб.

– Именно. Если бы он хотел нас прикончить, он бы это уже давно сделал.

– Скажи это Гламуру, иначе нам его нести придется…

– Зачем ты расспрашивал его о кодах к замку сейфа?

– Просто так, время убить.

Макаров ничего не ответил, отвернулся. Некоторое время он рассматривал прилегающие высоты и пытался понять, откуда именно ведется огонь. А потом почувствовал, что ему что-то мешает. «Переключив» зрение с дальнего на ближнее, он увидел тонкую стальную проволоку. Она поднималась над землей на высоте двадцати сантиметров и почти тонула в траве. Подумав немного, он развернулся, пополз к ближайшему дереву справа, но на полпути остановился и повернулся к Левше и Гламуру:

– Не двигайтесь. Не разговаривайте. Не дышите, – и продолжил путь.

Левша видел, как долго и пристально рассматривает он что-то на том месте ствола, где пальметто врастает в землю. Через минуту он вернулся. Прижал палец к губам и пополз в противоположном направлении. Теперь объектом его внимания была другая пальма.