Книга мертвых - Дуглас Престон

Уилсон Балк пристально всматривался в коридор, проходивший под самой крышей двенадцатого корпуса. Тусклый свет с трудом проникал сквозь забранные решеткой световые люки, покрытые по меньшей мере столетним слоем нью-йоркской копоти. С обеих сторон, там, где кровля почти касалась пола, шли многочисленные трубы и воздуховоды. Длинное узкое пространство целиком заполняли старые коллекции – стеклянные сосуды с плавающими в консерванте трупами животных, растрепанные пачки пожелтевших от времени журналов, гипсовые фигурки, так что в середине оставался лишь узкий проход. Это было странное, нелепое помещение, в котором высота и угол наклона крыши и пола менялись добрый десяток раз только в пределах видимости. Оно чем-то напоминало комнату смеха на ярмарке, вот только ничего смешного здесь не было.

– У меня ноги отваливаются, – пожаловался Балк. – Давай немного посидим. – И с этими словами он уселся на старый деревянный ящик, который жалобно заскрипел под его жирными ляжками.

Его напарник Моррис тихонько опустился рядом.

– Вот дерьмо! – сказал Балк. – Уже почти вечер, а мы все еще здесь. Уверен, наверху никого нет.

Моррис, никогда не считавший разумным спорить, кивнул.

– Дай-ка мне еще глоток того «Джима Бима».

Моррис достал из кармана плоскую фляжку и передал ее напарнику. Балк сделал большой глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и вернул сосуд. Моррис тоже отхлебнул немножко и спрятал флягу в карман.

– Мы сегодня вообще не должны работать, – произнес Балк. – У нас выходной. Положен же нам хоть небольшой отдых.

– Совершенно с тобою согласен, – отозвался Моррис.

– Молодец, что захватил с собой эту штуку.

– Никуда без нее не хожу.

Балк взглянул на часы: четыре сорок. Свет, просачивающийся сквозь световые люки, становился все более тусклым, в углах сгущались тени. Скоро наступит ночь. А поскольку в этой части чердака шел ремонт и не было электричества, осмотр предстояло продолжить с помощью электрических фонариков, и это делало перспективу проторчать здесь несколько следующих часов еще более угнетающей.

Балк почувствовал, как в животе разлилось тепло. Тяжело вздохнув, он поставил локти на колени и осмотрелся.

– Глянь-ка туда. – Он показал пальцем на металлические полки под самой крышей, уставленные сосудами с заспиртованными медузами. – Думаешь, они и вправду изучают это дерьмо?

Моррис пожал плечами. Балк протянул руку, взял с полки одну из банок и поднес к глазам. В янтарной жидкости колыхался белый пузырь, окруженный щупальцами. Балк встряхнул сосуд, и когда возмущение успокоилось, оказалось, что медуза распалась на множество мелких фрагментов.

– Развалилась на части! – удивленно воскликнул Балк и показал банку Моррису. – Надеюсь, она не представляла собой большой ценности. – Хохотнув, он поставил медузу на место.

– В Китае их едят, – сказал Моррис. Он был охранником музея уже в третьем поколении и не сомневался, что знает намного больше своих коллег.

– Что едят? Медуз?

Моррис глубокомысленно кивнул.

– Проклятые китайцы сожрут что угодно, – не удивился Балк.

– Мне говорили, они хрустят. – Моррис фыркнул и вытер нос.

– Во дают! – Балк огляделся по сторонам. – Дерьмо! – повторил он. – Ничего здесь нет.

– Одного не могу понять, – произнес Моррис, – зачем они вообще открыли эту гробницу? Ты знаешь, что случилось здесь в тридцатые годы? Мой дед рассказал мне кое-что.

– Да ты уже всем об этом разболтал!

– Тогда случилось что-то страшное.

– Послушаю в другой раз. – Балк вновь взглянул на часы. – Если бы они действительно думали, что здесь что-то есть, то послали бы сюда полицейских, а не двух безоружных охранников.

– Ты не думаешь, что убийца мог затащить труп сюда? – спросил Моррис.

– Нет. С какой стати ему это делать?

– Но ведь собаки…

– Как могли эти ищейки что-нибудь унюхать? Здесь и без того смердит. Как бы то ни было, они потеряли след на пятом этаже, а не здесь.

– Думаю, ты прав.

– Уверен, что прав. Вот что я тебе скажу: нечего нам здесь делать. – Балк поднялся и отряхнул штаны.

– Но мы же еще не осмотрели весь чердак.

– Осмотрели. Ты что, забыл? – Балк подмигнул напарнику.

– Правда. Да, конечно же.

– Впереди нет выхода, а сзади есть лестница, так что пойдем туда. – Балк повернулся и направился в ту сторону, откуда они пришли. Коридор то поднимался, то опускался, кое-где сужаясь настолько, что пройти по нему можно было только боком. Музей располагался в двенадцати отдельно стоящих зданиях, соединенных между собой переходами. В отдельных местах высота этажей различалась настолько, что пришлось устанавливать металлические лестницы. Балк и Моррис прошли мимо ухмыляющихся деревянных идолов – судя по табличке на стене, это были «погребальные столбы Нутка». Затем им встретились гипсовые слепки человеческих рук и ног, а еще дальше – гипсовые маски.

Балк остановился перевести дыхание. Стало уже довольно темно. Всюду по стенам были развешаны маски с закрытыми глазами, и у каждой из них – табличка с именем. Все они, казалось, принадлежали индейцам: Убивающий Антилоп, Ноготь Мизинца, Два Облака, Утренняя Роса.

– Думаешь, это погребальные маски? – спросил Моррис.

– Погребальные? Что ты имеешь в виду?

– А то ты не знаешь. Когда человек умирает, с его лица делают слепок.

– Ничего я не знаю. Послушай, а может, еще по глотку «мистера Бима»?

Моррис с готовностью достал из кармана флягу. Балк жадно отхлебнул виски и вернул ее хозяину.

– Что это? – вдруг спросил Моррис, вытянув вперед руку с флягой.

Балк посмотрел в указанном направлении: на полу в углу валялся раскрытый бумажник с выпавшими из него кредитными картами. Подойдя, охранник наклонился и поднял его.