Они жаждут - Роберт Рик МакКаммон

«Проклятье, где же она?» – подумал он. В носовой пазухе смешались запахи марихуаны и жасминовых благовоний с доброй примесью холодного кокаина. «Как прошло шоу? – внезапно заволновался он. – Я был в ударе? „Чистая случайность“ опять зажгла. Ели ментально, доктор Бэтсон!» Уэс встал и натянул свои «Фрут оф зе лум»[31].

Он вошел в гостиную, огляделся и громко выругался. Испорченный от стены до стены ковер; кофейный столик из красного дерева, расцарапанный, словно брак из «Кей-марта»; обломки керамики инков, которые он вчера не заметил, потому что изрядно набрался; пустые чаши для гостей, наполнявшиеся по ходу вечеринки не меньше пяти раз; осколки стекла, сверкавшие на ковре между мерзкими пятнами и раздавленными окурками; следы каблуков на рояле – следы каблуков, во имя Христа! А еще… «Ой, да ну, к чертям собачьим! – подумал он. – Полный разгром!»

И посреди всего этого сидела Соланж в длинном белом пеньюаре с глубоким вырезом, открывающем нежные темные округлости грудей. Она сидела на диване, крепко обхватив себя руками, словно ей было холодно, и смотрела на доску уиджи.

– Доброе утро, – сказал Уэс и плюхнулся в кресло.

Через мгновение снова вскочил и убрал из-под себя наполненную окурками пепельницу, а на заднице у него осталось кольцо пепла.

– Господи! – тихо проговорил он, оглядывая разруху. – Как в таких случаях говорят, если бы только меня видели сейчас парни из клуба «Домино»!

Соланж не обращала на него внимания, ее взгляд был прикован к центру доски.

– Я не почувствовал, как ты встала. Давно ты здесь?

Она моргнула и посмотрела на него так, словно только сейчас заметила, что он вошел в комнату.

– Уэс, я… я уже давно встала. Не могу спать после рассвета. – Соланж долго разглядывала его, а затем одобрительно улыбнулась. – Ты выглядишь так, будто кто-то поразил тебя нгангой.

– Нга… чем? Что это такое?

– Злые чары. Очень сильные.

Соланж нахмурилась и повернулась обратно к доске. Затем подняла планшетку и потрогала ее обратную сторону кончиком пальца.

– Осторожней с этой гадостью, – сказал Уэс. – Как бы она тебя не укусила. Когда я в следующий раз увижу Мартина Блю, то обязательно дам ему пинка под зад. Он чуть мне глаз не выбил!

Соланж вернула планшетку на место.

– О чем ты, Уэс? Думаешь, это Мартин виноват в том, что случилось вчера вечером?

– Конечно он! Я видел его руки! Он смахнул эту штуку прямо с доски.

Не дождавшись ответа Соланж, он подошел к панорамному окну и посмотрел на бассейн. В воде плавали шезлонги в яркую желто-зеленую полосочку, в глубине виднелись пустые банки из-под пива «Курс».

– Хорошо, – произнес он наконец. – Я знаю, что значит это молчание. Так что думаешь ты?

– Мартин не делал этого, – сказала она. – Он ни в чем не виноват, и никто другой не виноват. Это было что-то очень сильное и агрессивное…

– Ой, вот только не надо! Послушай, я терпел всю эту мумбу-юмбу на вечеринке, но теперь, когда мы остались одни, забудь про мир духов!

– Ты мне не веришь? – холодно спросила она.

– Не-а.

– А Богу ты молишься?

Он повернулся от окна к ней:

– Да, но это совсем другое.

– Точно? Вспомни, как девять месяцев назад ты играл в покер по очень высокой ставке в номере «Лас-Вегас Хилтона». Ты играл с очень влиятельным и богатым человеком.

– Ну, было дело.

– А заключительную партию помнишь? Ты закрыл глаза, когда поднимал последнюю карту. Какому духу ты тогда молился?

– Я… я просил у госпожи удачи, чтобы это был туз. Это вовсе не дух.

Она улыбнулась, слегка раздувая ноздри.

– А я говорю, что дух. Все божества – это духи. А все, во что ты веришь, может стать божеством. Да, Уэс, ты веришь. – Она снова взглянула на доску. – Ты же видел. Ты сам произносил эти слова.

– Какие еще слова? Это была полная тарабарщина!

– Это было сообщение, – тихо сказала Соланж, вздрогнула и подняла на него взгляд. – Духи обеспокоены, Уэс. В воздухе чувствуется великая и ужасная нганга. Если бы в твоих венах текла кровь банту, ты сам бы почувствовал ее вибрации, ощутил бы запах, напоминающий вонь скисшего уксуса. Духам известны все тайны, они видят будущее и пытаются защитить нас от опасности, если только мы прислушаемся к тому, что они говорят.

Уэс усмехнулся, и глаза Соланж вспыхнули гневом.

– Я никогда не ощущала более могучего существа, чем то, что проявилось здесь прошлой ночью! Оно просто подавило голоса желающих нам добра, отбросило этих духов с такой легкостью, словно отгоняло мошкару! Именно это существо и оставило заключительное сообщение, именно оно завладело планшеткой и…

– Перестань, – резко сказал Уэс.

Несколько секунд Соланж молча смотрела на него тем напряженным взглядом, о котором Уэс говорил, что у нее не глаза, а расплавленные чернила, а потом грациозно поднялась.

– Я не хотела расстраивать тебя…

– Я ничуть не расстроен!

– …но я хочу, чтобы ты знал правду…

– Ой, ради Христа!

– …о том, что случилось вчера вечером. И я рассказала тебе правду.

– И правда освободит нас. – Усмешка Уэса стала еще шире. – Кажется, я уже слышал это раньше.

– Уэс! – Теперь ее голос звенел от напряжения. – Ты можешь стоять на сцене и отпускать шуточки для других людей, можешь гримасничать и менять голос, чтобы они подумали, будто ты живешь ради их смеха, но не вздумай даже на мгновение подумать, что ты можешь так же притворяться передо мной! Однажды шутки закончатся и смех стихнет. И ты столкнешься с миром, который поставит тебе свои условия, без всякого лукавства.

– О каком мире мы говорим, дорогая? Думаю, это царство духов?

Но Соланж уже отвернулась. Она стремительно вышла из гостиной, так что белый пеньюар шлейфом развевался за ней, и скрылась в коридоре. Уэс услышал слабый хлопок закрывающейся двери.

«Она не понимает шуток, и в этом ее проблема», – подумал он.

Поднявшись на ноги, Уэс прошел через гостиную и короткий коридор в кухню, где на верхней стойке была развешена кухонная утварь, а стены украшали африканские ксилографии. Он отыскал в холодильнике упаковку апельсинового сока и достал из шкафчика с витаминами несколько пластиковых бутылочек. Управившись с завтраком, он заметил, что его пульс бьется сильней обычного. Уэс вспомнил, как планшетка летела ему прямо в лицо, словно потерявшая управление ракета «Найк», и подумал, что проклятый Мартин Блю никак не мог этого сделать. Сучоныш и сам перепугался до потери рассудка. Чья же тогда это работа? Духов, как утверждает Соланж? Нет, это просто дерьмо собачье! Когда Соланж заводилась, она и в