23 - Игорь Лесев

Алиса подошла к журнальному столику и повернулась ко мне лицом, став так, чтобы я не видел книги за ней. Почему-то я не поверил ее словам.

— Очень жаль, мне кажется, там была важная для нас информация, — я смотрел Алисе в лицо.

— Ты успел прочитать, что там было написано?

— Нет, — я соврал лишь частично, содержимое желтого блокнота, выпавшего из жестяной коробки, я действительно прочитать не успел.

— А откуда знаешь, что там был дневник Димы Обухова?

— Я успел прочитать только первую фразу, мне не до чтения было этой ночью.

Алиса внимательно смотрела мне в глаза. Наконец, она улыбнулась.

— Пошли. Я приготовила тебе еду.

— А что за книги на журнальном столике?

Алиса тут же повернулась ко мне спиной и с легкостью взяла в руки сразу все (их оказалось четыре) казавшиеся массивными книги.

— Вот эти? — она протянула их мне (я опять удивился ее силе, держать на вытянутых руках такие большие книги было бы тяжело и мужчине, а она это проделала без видимого труда). Но при этом Алиса держала книги, повернув их корешками к себе, и прочитать название верхней было решительно невозможно. — Так, рухлядь. Наследство от бабушки, — Алиса еще раз улыбнулась и вышла с ними из комнаты.

Мне все это казалось странным. Такое впечатление, как будто Алиса за эту ночь стала другой. Но больше всего меня смутила часть названия одной из книг, которое я успел прочитать, — «Теория смерти и методика оживления…». Я последовал за Алисой в коридор. Справа зияла чернота, видимо, еще одна комната, наверное, спальня. Я прошел чуть дальше на свет и очутился на кухне, которая ярко контрастировала с комнатой, где я только что был.

Кухня оказалась самой обычной, такой же, как миллионы кухонь по всему бывшему Союзу, площадью в девять квадратных метров. Белая кухонная мебель, белый холодильник, белая газовая плита и белый же тюль на окнах. На кухонном столе громоздился длинный стеллаж, на котором висело девять ножей (я автоматически сосчитал) — от самого маленького до почти тесака, — пожалуй, ножи и выделялись из общего антуража типичной кухни, как будто Алисин папа был мясником. Кстати, надо спросить, есть ли у нее отец, — она мне ничего не говорила о нем.

Я почувствовал взгляд и обернулся. На пороге стояла Алиса, уже без книг, и пристально смотрела на меня.

— Есть суп, есть жаркое. С чего начнешь? — Алиса улыбнулась.

— Со всего. Я просто умираю с голода.

— Я тебе не дам умереть с голода, — Алиса еще раз улыбнулась и поставила на стол одну тарелку.

— А ты разве не составишь мне компанию?

— Нет, Витенька, я не голодна. Поешь один.

Алиса открыла холодильник и достала оттуда не очень аппетитно выглядящую (она была в копоти) кастрюлю с супом. Второй рукой она достала еще одну кастрюлю поменьше, видимо, с жарким. Я опять удивился, что она без труда поднимает две кастрюли своими хрупкими пальчиками.

— Ну уж нет, есть мы будем вдвоем. Иначе я подумаю, что ты хочешь меня отравить.

Моя шутка явно не удалась, потому что Алиса застыла с двумя кастрюлями прямо передо мной и как-то странно посмотрела на меня.

— Да я пошутил, лап, ты чего? — я кисло улыбнулся и, чтобы сгладить неловкость, взял у нее две кастрюли, намереваясь поставить их на плиту.

И чуть не уронил обе! Они были набиты до отказа, и их совершенно невозможно держать одной рукой за маленькие ручки. Резко поставив их на плиту, я стал тереть пальцы, которые заломило от тяжести. Как она поднимает их без труда?!

Алиса подвинула кастрюли ровно на конфорки и зажгла огонь.

— Алиса, а где у тебя руки можно помыть?

— По коридору направо, там и туалет, и ванная комната рядом.

Я вышел из кухни и, пройдя в темноте, нащупал выключатель. Сначала зашел в туалет (запах стоял неприятный), а после зашел в ванную. В ванной были какие-то тюбики, зубной порошок, но больше всего меня удивило, что на веревке висели коричневые бесформенные чулки, такие носят бабки, но уж никак не молодые красивые девушки. Да и зубной порошок… Такое впечатление, как будто здесь живет не Алиса, а действительно какая-то старушка. Никаких наклеек, подзарядок для мобильного, тампонов, да чего угодно, что напоминало бы о существовании современной молодой девушки, я нигде не встретил. А еще было удивительно, что в ванной я не обнаружил зеркала. Не видел зеркал я и в комнате, и на кухне. Странно.

— Ты все нашел? — раздался голос Алисы из кухни. — Поторапливайся, уже все нагрето.

Кстати, а когда она успела приготовить еду, если вчера до ночи провела время со мной? Неужели она сегодня утром готовила суп и жаркое, оставив меня у Обуховой и даже не попытавшись за мной приехать?

— Да, уже иду, — я вытер руки и вышел в коридор.

Луч света из ванной проник в комнату напротив, и мое внимание привлек один предмет. Я приоткрыл дверь пошире и быстро прокрался в спальню. Комната была совсем небольшой, свет освещал ее лишь наполовину. В дальнем углу я разглядел кровать, а перед ней стоял стул, прислоненный к стене. Именно под стулом и лежало то, что меня так заинтересовало. Из большой стопки старых газет, в самом низу, выглядывал желтый корешок с красными пятнами. Я его спутать не мог ни с чем. Это был блокнот, который выпал сегодня из жестяной коробки! Но зачем Алиса обманула меня? Я оглянулся в сторону кухни, там Алиса гремела тарелками, быстро приблизился к стулу и достал из-под него блокнот. Там же среди газет лежал и дневник Обухова, который, впрочем, мне был уже не нужен. Я засунул блокнот за пояс и развернулся, чтобы тихо выйти на кухню. Но тут я обнаружил еще одну находку, от которой у меня похолодела спина. К внутренней стене косяка комнаты был аккуратно прислонен черный зонтик Анилегны!

— Витенька, ты где? — в прихожей раздался голос Алисы.