Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Все будет в порядке, — тихо ответил Витя. — Я обещаю. Давай уже… собираться. Пятнадцать минут до первого урока.

— Я правда хочу тебе верить. Но все же… Подумай, ладно? — попросил Сережа. — Да, раз уж за тобой все равно косяк, то не мог бы ты сполоснуть чашки, пока я собираюсь?

Витя сейчас был готов сделать для него все, что угодно. Много времени это все равно не заняло. Ему даже пришлось еще ждать Сережу, пока он выбирал, какое худи надеть — с Дэдпулом и Пауком или просто Дэдпулом. Когда Витя тонко ему намекнул, что если он сейчас же не определится, то он закончит начатое ранее, Сережа лишь грустно вздохнул и натянул свитер с вышитым на нем Джокером.

Друзья влетели в класс аккурат во время звонка, чем заслужили весьма справедливые нравоучения от физика. Пришлось вести себя тише воды и ниже травы, чтоб не нарваться на дополнительные неприятности.

Как только прозвенел звонок с урока, Сережа, мимолетом подмигнув Вите, сразу пошел к Грише.

— Привет, Гриш! Принес? — максимально дружелюбно поздоровался он с ним.

— Я всегда держу слово, Тихонов, — недовольно ответил он. — В отличие от некоторых. Держи, — Гриша протянул ему увесистый пакет. — Выбрал тебе четыре книги — «Оборотень в Париже» Гая Эндора, «Животные с человеческим лицом» Берила Роуланда, «Человек в волке» Роберта Эйслера и «Волки и оборотни» Полларда. За неделю должен прочитать как раз.

— Ох, — восхитился Сережа. — А я не начну комплексовать из-за такой литературы? А то, боюсь, что после прочтения всего этого — все мои идеи будут жалкими.

— Это и так очевидно, — раздраженно ответил Гриша. — Читай на здоровье.

Он ушел прежде, чем Сережа успел его хотя бы элементарно поблагодарить. Ему этого не особо и хотелось, так что Гриша избавил его от ненужной вежливости. Убедившись, что он исчез из поля зрения, Сережа вернулся к Вите.

— Ну, это было хотя бы быстро, — подбодрил Витя друга, заметив его кислую физиономию.

— Поделим книги пополам — две тебе, две мне. Конспектируем все, что считаем необходимым или занимательным. Скомпонуем результаты, а дальше уж решим, чего с ними делать.

— О чем шепчетесь, опоздуны? — весело спросила у друзей Вика.

— Да, знаешь, — растерялся Витя. — Хотим тут немного кругозор расширить, взяли у Гриши пару книг.

— У Гриши? — удивилась Вика. — Видимо, вы очень жаждите новых знаний.

— Видишь ли, Викунья, наша тяга к новым горизонтам существенно выше какой-то личной неприязни, — философски изрек Сережа.

— Сереженька, — захлопала глазами Вика, стараясь сделать свой голос как можно более нежным. — Еще раз назовешь меня Викуньей — я тебе уши оторву.

— Понял-принял, — подмигнул он.

— Я чего хотела-то — вы двое в субботу вечером ничего не планировали?

— Да нет, вроде как, — прикинул Витя. — А что?

— Родители в Москву уезжают в театр, будут ближе к ночи только, ну я и подумала небольшую посиделку устроить — отдохнем, кино посмотрим.

— Втроем? — невзначай поинтересовался Сережа.

— Как минимум вчетвером, я еще подругу думала позвать, ну, может из класса еще кого, не решила пока, — ответила Вика. — Но не очень большую компанию, квартира все же не резиновая, чай не Настин замок.

— Ну, можешь на нас рассчитывать, — пообещал Витя. — Мы будем.

— Я вас люблю, ребят, — просияла Вика. — Ладно, догоняйте.

Весьма приятная неожиданность. Перспектива вечера у Вики дома на выходных хоть немного отвлекла Витю от постоянно лезших в голову мыслей о его сегодняшнем состоянии.

«Может дело не в гармонии мысли, как говорил Макс, а в том, что внутреннему зверю банально хочется больше пространства? По сути, он живет в четырех стенах, во мне то бишь. Если подойти к этому вопросу с кинологической точки зрения?»

— Серег! — Витя решил поделиться своей догадкой. — А волков вообще можно приручить?

— Ну, насколько я читал, то ответ тебя не обрадует — даже будучи ручным, волк сохраняет независимость поведения. Полностью приручить волка можно только в том случае, если ты поставишь себя как истинный вожак.

— А если не сможешь? — с опаской уточнил Витя, хотя этот вопрос носил больше риторический характер.

— Тогда волк будет пытаться сам занять место альфы. А ты что, думал кинолога из себя построить? Или нет, погоди… Верволога! Звучит, согласен?

— Серег, я просто не знаю, что думать — Макс говорил, что нужно зацепиться за человечность внутри себя, я был искренне уверен, что мысли об Ире станут для меня спасательным кругом, но чего-то как-то не очень.

— Та девчонка из больницы? — уточнил Сережа. — Да, она красавица. Чего у вас, кстати, все ограничилось мимолетным романом?

— Да блин, ты и прав, и нет. Мы бы оба хотели быть вместе, но она… Уезжает из страны, в общем.

Витя решил не рассказывать Сереже лишних подробностей. Есть такие вещи, о которых не стоит говорить даже лучшему другу. Сережа, отдал ему должное Витя, в расспросы и не вдавался. Варианта тут было два — либо грустное лицо Вити говорило само за себя, либо он опасался вызвать у него новую вспышку гнева.

До обеда Витя не мог нормально сосредоточиться. Между вторым и третьим уроком он-таки подловил Леху и спросил у него насчет Петровича. Леха свое слово выполнил — подошел к физруку, объяснил ситуацию. Петрович, как он заметил, изрядно удивился. Но сказал, что если уж человек так хочет, то почему бы и не дать шанса? Правда он все равно попросил его передать Вите, чтобы тот зашел к нему после обеда. На пару слов. Витя вообще не представлял, о чем он может говорить с физруком и что вообще он у него будет спрашивать. За какую команду болеет? Сколько раз может подтянуться? На какой минуте сбивается дыхалка?

— Хорош трястись! — пихнул его в ребра за обедом Сережа. — Тут сейчас уже десять баллов будет по шкале Рихтера.

— Не бывает десяти баллов, максимум — девять. Ты чем на географии занимался?

— Ворон считал, — честно ответил Сережа. — Все равно — хватит трястись.

— Знаешь, я все же пипец как волнуюсь, — признался Витя. — А вдруг он мне сейчас вообще скажет, что не выпустит на поле? Мол, иди-ка ты, Соколов, математику учи, а то Татьяна Юрьевна жалуется. Тьфу, блин.

— А я, наоборот, волнуюсь, что он тебя выпустит. Интересно, то, что он допустил выход оборотня на поле, будет считаться с его стороны за непреднамеренное массовое убийство?

— Хватит нагнетать, и так тошно, — чуть ли не взмолился Витя.

— Ладно, сейчас как переоденешься, как выйдешь на поле, как положишь пару банок —