Амба - Талан

Небольшое помещение быстро прогрелось от тепла горящих дров, и Илья, раздевшись, сбросив с себя тяжёлую одежду, захлопотал по хозяйству. В первую очередь поставил чайник на печку, сполоснув его и залив привезённой водой. Желания в темноте идти к горной речке не было. Готовить что-либо мешала простая лень, и он, пока не закипел чайник, вынул из своего бывалого рюкзака трёхлитровую банку с салом, лук, дешёвую кильку в томате, пожалев, что так и не купил хлеба.

Терпкий, горячий чай сразу согрел внутренности, придал бодрость, причастность к чему-то значимому. Илья вяло съел пару кусков замершего сала, подцепил вилкой превратившихся в фарш в томате кильку и занялся разбором, подготовкой к охоте капканов. С собой он взял всё, что было, второпях закинув в сани два мешка из-под сахара забитые капканами.

Некоторые из них пришли в негодность по выслуге лет, другие требовали починки, вот это и нужно было выяснить, чтобы не заниматься этим на морозе, не таскать с собой лишнюю тяжесть. Вывалив на пол из необтёсанных досок все капканы, что были, приступил к их распутыванию, изредка прикладываясь к остывающему чаю. Хорошие - в одну сторону, что требуют ремонта - в другую, совершенно не пригодные - назад в мешок.

Закончив с сортировкой капканов, налил себе ещё чайку из чайника, весящего над печкой, чтобы был всегда горячим. Ремонт требовался всего трём капканам, ими он занялся, вооружившись двумя пассатижами. Где-то подогнуть, а в каких-то местах, наоборот, выгнуть, затем проверка, зарядить капкан проверить на чувствительность во время прикасания к сторожку[1], если требовалось, брался вновь за пассатижи. Подготовив таким образом семьдесят восемь капканов полностью готовых к работе, занялся приманкой.

Приманка в наличии была, но не очень хитрой. Как только будет поймана первая добыча, то он, конечно, приготовит забористую, такую, от которой ни один зверь не откажется, а пока придётся довольствоваться посоленными куриными потрохами, замороженными им во время забоя на зиму бройлерной птицы. Приваду[2] нужно было рассортировать на более мелкие части, как раз, чтобы одна такая часть пошла в один капкан. Вооружившись пакетами и ножом, Илья приступил к грязному делу. Глаза бояться, а руки делают, так приманка вместе с подготовленными капканами была уложена в охотничий рюкзак.

Осмотрев охотничьи лыжи, проверив мех на них, Илья остался довольный ими и приступил к чистке ружья, продолжая попивать чай и доедать томатный рыбный фарш. Одиночество, тихое потрескивание дров в печке оказывали на него живящее действие.

Илья чувствовал себя хорошо, хозяином положения, никто ему не говорил, что и как делать. Он был сам себе начальником, на данный момент это абсолютно устраивало Илью. Убедившись, что он полностью на завтра готов к охоте, подложил в печку дров, потушил керосинку, ориентируясь в темноте по отблескам света из печки, улёгся на топчан, где практически незамедлительно уснул впервые за последние две недели с улыбкой на губах.

[1] Сторожок – проволочка или пластина, удерживающая дугу капкана во взведённом положении.

[2] Привада – приманка.

Промысел

Промысел

Проснулся Илья от холода, печка давно прогорела, а тепло из помещения посредством тяги выдувало в трубу. Промёрзлая изба ещё не до конца прогрелась, а поэтому, как только огонь погас, началось неумолимое снижение температуры в зимовье. Проспал Илья долго, на улице уже давно светило солнце, пробиваясь в избушку сквозь узкие окна.

Несмотря на то, что изо рта шёл пар, Илья хорошо выспался, был полон сил и желания побыстрее отправиться в лес. Наскоро растопив печь, вскипятив воду для чая, перекусил практически на бегу, Илья оделся, закинул за спину подготовленный с вечера рюкзак и ружье, вышел на улицу, держа в руках короткие охотничьи лыжи, покрытые мехом. Эти лыжи ему ещё лет пять назад сделал дядя, который вскоре тяжело заболел и помер. Лыжи дядя делал из маньчжурского ореха по какой-то старой технологии местного населения-нанайцев. Мех использовался изюбря, взятый с нижней части ноги, называемым камус[1]. Он там наиболее прочный и мелкошерстный, что облегчало вес лыж. Служили лыжи уже пятый год и износа не знали, Илья был ими очень доволен, не представлял себя в лесу на других лыжах.

Прикрыв дверь и забив обратной стороной колуна скобу назад в древесину, но не сильно, так, чтобы ветер или случайный зверь не могли открыть дверь, а он бы мог легко вытащить скобу обратно, Илья спустился к речке и, одев лыжи, не спеша, наслаждаясь каждым шагом, направился вдоль неё. Охотничья территория, на которой находился в данное время Илья, числилась за покойным дядей Эдуардом Матвеевичем. По сути Илья здесь находился незаконно и не имел права на данной территории заниматься охотничьим промыслом. Но как заведено испокон веков, все знали, что Илья всю жизнь охотился совместно с Эдуардом Матвеевичем, а после его смерти все охотники автоматически причисляли эти охотничьи угодья к Илье.

Никто не разбирался в юридических тонкостях, переоформил ли Илья участок на себя или нет. Для всех было однозначно ясно, что это территория Ильи, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Соседи-охотники не вели промысел на данной территории, так же, как и Илья охотился только на данной территории, проходящей вдоль реки и упирающуюся в Сихотэ-Алинский хребет.

Уже через сто метров от зимовья Илья приметил спускающиеся к реке следы взрослого, скорей всего кота[2], судя по расстоянию между следами соболя. Сразу появился охотничий азарт. Не наступая на протоптанную тропу зверем, идя параллельно ей на расстоянии десяти метров, Илья поднялся выше в сопку, откуда шла сама соболиная тропа. Идти далеко не пришлось, как попалось идеальное место, чтобы поставить капкан на вынос. Это было упавшее дерево с вывернутыми корнями наружу.

Достав охотничий нож, Илья, чтобы не топтаться на месте, где будет стоять капкан, немного в стороне нарубил с помощью ножа веток, наломал сухих палок. Приготовив всё необходимое, аккуратно подошёл к месту установки капкана. Сперва под корнями дерева сделал из палок и веток шалаш, правда, маленький высотой по колено. Тщательно закрыл возможность проникновения в него не со стороны входа, присыпав шалаш по окружности снегом и сухими листьями. Во внутрь шалаша положил приготовленную приваду из куриных кишок. Для завершения почти идеальной приманки,