Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

— Товарищ Кулагин, — голос стал жёстче. — Вернитесь в палату немедленно. Закройте дверь. Никуда не выходите. Сейчас прибудет специальная группа.

— Но… — начал он.

— Никаких «но». — Нина Петровна подошла вплотную. — Вы понимаете, что произошло ЧП особой категории? Каждая минута промедления усугубляет ситуацию. Возвращайтесь.

Командный тон подействовал на заместителя министра отрезвляюще — партийная дисциплина, вбиваемая годами, сработала на уровне рефлекса. Кулагин кивнул и нетвёрдой походкой направился обратно в палату.

Нина Петровна прикрыла за ним дверь и вернулась на пост. Достала из другого ящика бланк формы № 118/К — «Протокол внештатной ситуации в режимном крыле». Шариковая ручка заскользила по бумаге, фиксируя время, место и участников инцидента сухим канцелярским языком. Почерк оставался ровным, без малейшего признака волнения.

Через семь минут после звонка в коридоре появились двое в белом, накинутом поверх тёмных костюмов. Прошли мимо поста, лишь слегка кивнув Нине Петровне. В руках у одного — чёрный кожаный чемоданчик, не стандартный медицинский, а офицерский, с особой системой замков. Второй нёс свёрнутый полиэтиленовый мешок телесного цвета.

В палату вошли молча, просто отворив дверь. Нина Петровна знала, что за ней происходит: вежливая, но твёрдая просьба к Кулагину пройти в соседнюю комнату, быстрый осмотр покойной, фотографирование, взятие образцов. Отлаженная последовательность действий, отработанная годами.

Вскоре в коридоре появился третий — в гражданском костюме, без медицинской формы. Этот даже не потрудился маскироваться. Прошёл к палате неторопливым, но целеустремлённым шагом сотрудника госбезопасности. Вошёл не задерживаясь и притворил за собой дверь.

Ещё через некоторое время из лифта вышел невысокий лысеющий мужчина с тёмными кругами под глазами — доктор Новицкий, заведующий патологоанатомическим отделением, которого вызывали только в особых случаях. Прошёл мимо Нины Петровны, приветственно махнув рукой, и скрылся за дверью палаты.

В коридоре стало тихо. Нина Петровна продолжила заполнять документы, изредка поглядывая на часы. К утру от происшествия не останется следов, кроме одной записи в секретном журнале, который хранится в сейфе у главврача. И даже эта запись будет предельно лаконичной: «Объект К. Нештатная ситуация. Операция «Туман» проведена».

Минуло около часа, когда дверь палаты открылась. Вышли двое в белом, между ними — Кулагин, заметно успокоившийся, хотя всё ещё бледный. Полностью одет, рубашка застёгнута правильно, галстук повязан безупречно. Человек в гражданском шёл следом с папкой документов.

— Товарищ Кулагин проследует с нами, — сообщил он Нине Петровне. — Проводим через подземный переход. Машина ждёт.

Нина Петровна кивнула. Не спросила, куда направляются, — не её дело. Кулагин проведёт остаток ночи в специальной палате соседнего корпуса, где его приведут в порядок, сделают успокоительный укол, а утром отправится на совещание к товарищу Кирееву, ради которого так торопился закончить «сеанс» с Анной Никоновной.

Процессия удалилась по коридору к служебной лестнице, ведущей в подземный переход. Теперь начиналась вторая часть операции.

Вскоре из второй палаты вышли двое санитаров с каталкой, накрытой серым больничным одеялом. На ней лежало что-то объёмное, но не покойная — слишком мало для взрослого человека. Скорее, сложенная одежда и постельное бельё из палаты. Следом шёл молодой врач из патологоанатомического отделения с папкой в руках — не Новицкий, а его ассистент.

— Нина Петровна, распишитесь здесь, — сказал он, протягивая бланк. — Подтверждение о доставке белья в специальную прачечную.

Она молча поставила подпись. Санитары с каталкой прошли дальше — не к лифту, а к запасной лестнице, ведущей во внутренний двор, где стояла неприметная машина с красным крестом на борту. Не скорая помощь, а специальный транспорт для перевозки медицинских отходов. Простыни, наволочки, полотенца — всё, что могло содержать биологические следы произошедшего.

Позже появились две санитарки с вёдрами, швабрами и дезинфицирующими растворами. Прошли мимо Нины Петровны, не глядя на неё, — немолодые женщины с усталыми лицами и мозолистыми руками, обученные уборке помещений после «особых ситуаций». Одна толкала перед собой тележку с чистым постельным бельём, идентичным тому, что увезли.

Санитарки провели в палате почти час. За это время Нина Петровна успела заполнить все формы, сделать отметки в журнале дежурств и выпить чашку крепкого чая без сахара — никогда не подслащивала в ночную смену, считая, что это притупляет бдительность.

Когда санитарки вышли, от них пахло хлоркой и специфическим раствором, запах которого Нина Петровна научилась распознавать ещё в шестидесятых, когда только поступила на службу в это отделение.

— Готово, — коротко бросила старшая санитарка. — Комната чистая.

Ближе к рассвету из лифта вышел доктор Новицкий. Теперь — не в повседневной врачебной форме, а в хирургическом облачении, с бахилами на ногах и резиновыми перчатками, которые снял на ходу и бросил в специальный контейнер возле поста.

— Нина, дорогая, — устало сказал он, — дай-ка мне бланк заключения.

Она протянула бланк с грифом «Для служебного пользования». Новицкий достал из нагрудного кармана авторучку и быстро заполнил документ, опираясь на стойку поста.

— «Смерть наступила в результате острой сердечно-сосудистой недостаточности… разрыв миокарда… на фоне хронической ишемической болезни сердца… во время исполнения служебных обязанностей…» — бормотал он, выводя буквы чётким, вопреки стереотипу, разборчивым почерком.

Закончив, протянул бланк Нине Петровне:

— Сделай две копии. Оригинал — в сейф главврача. Первая копия — для личного дела покойной. Вторая — для отчёта в министерство. Никаких других документов не оформлять. История болезни — стандартная, без отклонений. Последняя запись — вчерашний вечерний обход, все показатели в норме.

— Да, Александр Михайлович, — кивнула Нина Петровна.

Новицкий махнул рукой и направился к лифту, бормоча, что врачи загоняют себя до смерти и что диплом медицинского института не защищает от инфаркта.

Перед самым концом ночной смены в коридоре появились двое мужчин средних лет в тёмных костюмах. Вошли в палату, пробыли не более пяти минут, вышли, удовлетворённо кивнув Нине Петровне.

— Объект чист, — сказал один из них. — Завтра в восемь утра пришлём техников проверить проводку и вентиляцию. Для документации.

Нина Петровна кивнула. «Техники» — специалисты из особого отдела КГБ — проведут финальную проверку помещения, а заодно составят акт о проведённой профилактике инженерных систем. Этот акт станет единственным упоминанием о том, что сегодня ночью в палате кто-то вообще находился.

К рассвету режимное крыло снова погрузилось в тишину. Нина Петровна закончила заполнять документы, спрятала секретные бланки в сейф и теперь пила второй за ночь чай, глядя в окно на предрассветную Москву. Где-то там, в городе, спала семья Анны Никоновны — Сергей, дети, отец. Утром к ним приедут двое в штатском — вежливые, сдержанные, с отработанными фразами соболезнования. Расскажут о трагической случайности, о том, как врач умерла на ночном дежурстве от сердечной недостаточности. Покажут документы, предложат помощь с организацией похорон за счёт