Фантомные боли - Люсинда Берри

Подняв на него глаза, я пыталась понять, как он может любить меня, несмотря на то что между нами столько недосказанного. Я открылась ему гораздо больше, чем кому-либо другому, но далеко не до конца. Он видел во мне сильную, целеустремленную и независимую женщину, решившую чего-то добиться в жизни. Я боялась, что это впечатление изменится, если мы станем ближе, но, несмотря на все мои страхи, мне все равно хотелось этой близости. Он становился мне нужен, и, чтобы сохранить отношения, я решилась пойти на риск.

Не давая себе времени передумать или струсить, я выпалила скороговоркой:

– Ладно. Я расскажу ей о нас.

Он отодвинулся, положив руку мне на плечо, и, улыбаясь, посмотрел прямо в глаза.

– Ты уверена? Не хочу на тебя давить, но столько времени прошло. Мы встречаемся почти год, а я до сих пор не познакомился с самым главным человеком в твоей жизни. Ты мне небезразлична. Все, кто важны для тебя, важны и для меня.

Томас был удивительно добрым и терпеливым, никогда не встречала таких парней. В отличие от большинства людей, которые лишь хвалятся этим, его действительно совершенно не заботило, что о нем думают окружающие. Как и меня – за исключением Эмили; все остальные меня не волновали. Томас говорил, что это его и привлекло.

Он всегда был сам по себе и притягивал меня этим, как никто другой до него, – ведь у меня была Эмили, моя вторая половинка. Мне никогда не хотелось сближаться ни с кем, кроме нее, но ее болезнь прогрессировала, и где-то глубоко внутри у меня зашевелился вопрос: а что, если у меня получится привязаться к кому-то другому? Возможна ли близость с человеком, который изначально не знает обо мне всего? Возможна ли привязанность без пережитой вместе травмы?

Но я подавляла в себе это желание. Пока не появился Томас. Он был не как все, и я не сумела справиться со своими чувствами. В его внешности не было ничего яркого или исключительного. Обычный студент: узкие джинсы и красные кеды, заношенные до дыр, так что проглядывали носки. Если бы вы прошли мимо него на улице, то не обернулись бы. Меня привлекли его уверенность в себе и самодостаточность, но без наглости. Я не понимала, как обрести такую уверенность без подтверждения со стороны, не знала, каково это – быть просто «я», а не частью «мы».

Мы работали вместе в отделе телемаркетинга компании, которая продавала товары по каталогу: дешевые полотенца, распадавшиеся после второй стирки, свечи, якобы с ароматом цветов, но на самом деле пахнущие дешевым мылом. Скучнейшее занятие – четырехчасовая смена тянулась как двенадцать часов. Собеседников на другом конце провода наши звонки раздражали не меньше нас самих, и обычно, пользуясь шансом, они выплескивали накопившуюся злость и обзывали нас такими словами, которые никогда бы не рискнули произнести в лицо. В отличие от всех остальных, Томас никогда не обращал внимания на грубости. Он ничуть не расстраивался и, в отличие от большинства, не отвечал на хамство хамством, а просто улыбался, говорил «благодарю вас» и переходил к следующему звонку.

Никто не работает в телемаркетинге, потому что ему это нравится. Каждого сюда что-то привело, но вовсе не стремление к успеху и богатству. Для большинства это просто временная работа, за неимением лучшего. Наша смена состояла в основном из студентов, которых устраивал гибкий график и короткий рабочий день. Томас устроился на несколько месяцев раньше меня – он зарабатывал на учебу в семинарии. Я еще не решила, какую профессию выбрать, а он еще в восемь лет понял, что хочет стать молодежным пастором.

Томас был ревностным христианином и не стеснялся, а гордился этим. Родившись в религиозной семье, он еще в трехлетнем возрасте решил следовать за Христом и говорил о Боге, как о близком друге. Боб и Далила одно время водили нас в церковь, еще когда мы были маленькими, но я никогда не ощущала там присутствия Бога, как это описывал Томас. Я не верила в Бога, но его это не волновало. Порой я задумывалась, не станет ли это между нами – может, придет день, и он попытается обратить меня в свою веру, – но пока до этого не дошло. Поначалу меня это пугало, но со временем я все более и более склонялась к тому, что готова попробовать принять его религию, если он того захочет.

На работе над Томасом постоянно подшучивали и смеялись над его религиозностью. Отчасти он сам был виноват, потому что не скрывал своих убеждений и ничуть не стеснялся того, что хочет сохранить девственность до свадьбы, – другие студенты из нашей смены постоянно доставали его на эту тему, пытаясь вывести из себя. Обзывали его гомиком и обклеивали его рабочее место вырезками из порножурналов. Но, как они ни старались, он сохранял самообладание и не реагировал так, как им бы хотелось. После очередной такой волны издевательств мы с ним и заговорили в первый раз.

– Ну что за козлы, – сказала я, поставив звонок на ожидание и повернувшись к нему: его рабочее место находилось через одно от моего.

Он тоже нажал кнопку ожидания и сдвинул микрофон в сторону.

– А, не все ли равно? Что с них взять? Парни есть парни.

Я не стала указывать на тот очевидный факт, что и он тоже парень.

– Я Элизабет.

Он улыбнулся мне, и от его открытой дружелюбной улыбки мне сразу стало легко.

– Я Томас. Прошу только об одном: пожалуйста, не называй меня Томом.

Я засмеялась.

– Только если пообещаешь не называть меня Лиз или Бет.

– Договорились.

Мы могли переговариваться, потому что сидели почти рядом. Нам запрещалось прерывать звонки дольше чем на две минуты без разрешения начальника, поэтому разговоры получались короткими и отрывистыми. Томас смешил меня забавными замечаниями о покупателях.

– Уверен, она даже не вспомнит про этот звонок – явно говорила во сне, – говорил он. – Можно было продать ей все полотенца со склада.

Иногда он отключал микрофон посреди звонка, корчил рожу и восклицал что-нибудь вроде:

– Господи, да не хочу я слушать про его геморрой. – Пожилые клиенты, не в пример прочим, радовались звонкам и бросались во всех подробностях расписывать свои хвори и немощи.

Несмотря на всю свою религиозность, Томас казался на удивление нормальным. Его улыбка и смех запали мне в душу, и я пыталась представлять, каково было бы поцеловаться с ним, а перед работой меня охватывало радостное предвкушение предстоящей встречи. Я начала пользоваться косметикой и укладывать волосы, хотя раньше никогда не заботилась о том, как выгляжу на работе.

Томас стал