Айфонгелие - Георгий Зотов

– (Поперхнувшись вином.) Вот так легко?

– Для меня нет невыполнимых вещей. Продолжу скорбное повествование. Уснув вечным сном в иерусалимской пещере и проснувшись в стольном граде Москве две тысячи седьмого года от моего рождения, я слегка удивился сему обстоятельству. Но больше всего меня поражал не факт воскрешения, хотя куда уж круче. Пройдясь по улицам, я обнаружил странные здания. Из мрамора, из кирпича, местами даже из древесины. Их венчали сверкающие круглые купола, на макушках коих красовались кресты. Я подумал, это римляне празднуют победу надо мной и моим учением: торжествуя, показывают место, где меня распяли, и демонстрируют – так будет с каждым, кто покусится на власть цезаря. Но вскоре удалось выяснить: эти помпезные постройки в мою честь… Что же тогда случилось? И тут, извини, мне следует выпить второй раз…

(Стакан с двойной порцией рома и льда опустошается.)

– (С усмешкой.) Я всё жду, пока тебя развезёт.

– (Спокойно.) Меня никогда не развозит. Я не испытываю головокружения от алкоголя, чувства голода или сытости, потребности в сексе. Мне до крайности просто жить.

– (Несколько раздражаясь.) Хорошо, дорогой Господь. Объясни тогда, чем ты занимаешься ночью в баре низкой ценовой категории, подсев к изрядно подвыпившей грешнице?

– Тем же, чем и в Палестине. Мне интересно разговаривать с грешницами. Имя Марии Магдалины о чём-нибудь тебе говорит? О, вижу вспышку интереса в твоих глазах. Да, воскресни Маша сейчас, точно бы поразилась, какой она бренд. Ну, так вот, мы с ней постоянно общались по душам, как и со многими другими. Грешницы прикольные. Иные грешат с каким-то вызовом к обществу. Ах, вот буду я назло всем такая плохая. Тоже определённая линия фронта, с окопами, блиндажами, огневым сопротивлением.

– (Задумчиво.) Ладно. Докажи мне, что ты действительно бог. Сотвори чудо.

– Позже.

– (Торжествующе.) Ага-а-а-а…

– Да не, оно успеется. Я просто хочу продолжить рассказ, о грешница. Так вот, в честь чего воздвигли столько построек с символом моей ликвидации? Оказалось, когда ученики не нашли тело Учителя в пещере, они впали в отчаяние. Возникло много версий – что меня съели дикие звери, унесло сильным потоком воздуха… До инопланетян тогда ещё не додумались, а то бы и их приплели. Но факт – я исчез. Иоанн, самый креативный из соратников, предложил лучший вариант: я воскрес и вознёсся на небо. И эту историю рассказали всем вокруг. Ученики объясняли, как я им явился, а впоследствии отбыл на своё место работы – в Рай… и сами искренне поверили в случившееся. Это была колоссальная работа. Подумай – в эпоху отсутствия Интернета двенадцать человек разнесли мою историю по всему миру, да так, что население Земли пришло в восторг. Разумеется, первосвященники иудейские тоже не даром мацу ели, они приказали подчинённым распространять на базарах Иерусалима слухи – «мол, ученики его, придя ночью, украли мёртвое тело, пока мы спали». Информационная война. Эх, ничего на Земле за две тысячи лет не поменялось. Те же фарисеи, цезарь в столице, постоянные метания трусливых наместников в провинции – «а что скажут в Риме?».

– Господи… нет, то есть, я не это… Ты мне мозг напрочь вынес…

– Это я умею.

– Хорошо, давай доступнее. Если ты бог, расскажи обо мне.

– Тебе тридцать лет, тебя зовут Маша, и ты нажралась до поросячьего визга.

– Охуенчик просто. Да-а-а, ну теперь я тебе точняк поверю. Ты меня убедил.

– (Не обращая внимания, без запинки.) Ты лишилась девственности в восемнадцать лет, у тебя было десять мужиков, и только с двумя ты кончила. Один из них – с твоей работы, причём всё случилось по пьяни во время корпоратива, на офисном столе. Когда ты моешься в душе, поёшь песню «Скорпов» Still loving you, ужасно фальшивишь. В детстве ты хотела стать врачом. Твоё любимое животное – слон. Иногда ты фотографируешь свои сиськи, анонимно выкладываешь в Инет и смотришь на реакцию.

(Жуткий кашель… Мужчина стучит собеседницу по спине, бармен оглядывается.)

– Мда… вот почему я не люблю подобные вещи… давятся ВСЕ.

– (Продолжая кашлять.) Ты… ты взломал мой аккаунт на «Одноклассниках»?

– Для меня это не составит труда, но… нет. Вот заново повторюсь: в вашем веке неинтересно демонстрировать чудо. Вспоминаю Иудею – покажу нечто, и вся толпа – вау-у-у, хором в экстазе. Дай прикоснуться, разреши поцеловать полу хитона, благослови ребёнка. А здесь? Взломал аккаунт, загипнотизировал, подсыпал что-то в напиток. Вам не скучно от собственной серьёзности? Ведь так здорово верить в чудеса.

– (Щёлкая пальцами, показывая бармену на бутылку «Боржоми».) Пожалуйста, помогите.

– (Участливо.) Сушняк? Налейте даме за мой счёт вон ту минералку. Спасибо. Хлебни. (Звук глотка, прерывистое дыхание.) Вода?

– (С опаской.) Само собой.

– Отлично. Теперь отведай снова.

– (Опять кашель.) Это… это… ЭТО ЖЕ ВИНО! Ты превратил воду в вино?! Боже мой!

– (Несколько усталым, снисходительным тоном.) Ну наконец-то. Попросишь автограф?

Евангелие. Номер первый

– (Нервно оглядываясь.) Боже! Я до безумия рад нашей встрече, но испытываю тревогу вкупе с первобытным страхом. Ты не скажешь, где мы находимся?

– Слушай, какая разница. Во Вселенной, которую сотворил мой отец. Может, в глубинах нашего создания давным-давно образовалась тёмная комната, где мы можем общаться, и я прихожу к тебе на дружеские беседы. Объяснить более подробно вряд ли получится, посему не стоит отвлекаться, дорогой мой. Как я понимаю, ты умер?

– Да… но больше я ни в чём не уверен, Господи.

– Расслабься, Иоанн. Я сам не разобрался, в чём дело. Столько раз собирался с тобой поговорить и вдруг обрёл такую способность. Давай не станем терять время.

– Хорошо. Прости, я иногда заикаюсь. Где ты обрёл своё убежище?

– Я не знаю, стоит ли тебе рассказывать. Некая страна, каковой в наше бытие ещё не существовало: занесённая снегами и обожающая салат из крабовых палочек.

– (В некоторой панике.) Святая матерь и все ангелы небесные, что это такое?

– Уж поверь, Иоанн, некоторые вещи лучше не знать.

(Длительное молчание.)

– (Упавшим тоном.) Начни отсчёт. Примерно спустя две минуты я сойду с ума.

– Разве мы перманентно не находимся в состоянии умопомрачения? Знаешь, что забавно? Меня считали сумасшедшим тогда в Иудее и считают здесь – через целых две тысячи лет. Хоть в чём-то созданный мной мир постоянен. Даже те, кто твёрдо уверовал, полагают: я появлюсь не прямо сейчас. То есть обязательно, но всё-таки не в данную секунду. Оставив иллюзии, людей понять можно. В разное время из ниоткуда возникали уйма моих поддельных копий, включая даже Китай, где мной объявил себя один безумный учитель, или на Украине – там некая женщина сообщила: она не только я, но также одновременно и моя единокровная мама^[1].