Злая кровь - Елена Таничева

Вслед за Аленой на кухню отправился бармен Саша. Ксения успела ухватить его за рукав, сжала мертвой хваткой. Она все еще не могла произнести ни слова, только замотала головой. Наверное, у нее было очень странное выражение лица, потому что Саша остановился.

— Ксюх, ты чего? — повторил он вопрос Алены. — Дай я посмотрю, куда они подевались все.

Запасной выход из кухни вел на задний дворик, с трех сторон окруженный домами, где стояли принадлежащие кафе мусорные баки и начинался выезд в переулок. Если в кухне тихо, значит, все вышли на улицу. Толик с Антоном вышвырнули клиента через черный ход и разбираются с ним на морозе. Странно… А Алене-то что там делать? В футболке на улице зимой не жарко.

— Саш, не ходи, мне… страшно, — выдавила из себя Ксения.

Если сейчас и он уйдет, она останется в зале одна, вместе со странной заторможенной девицей и шлюхами, которые перестали болтать и с любопытством поглядывали в их сторону.

За барной стойкой была еще комнатка менеджера Андрея, но он не в счет — наверняка уже давно растянулся на диване и дрыхнет, домой сегодня тоже решил не ехать, но не из корпоративной солидарности, а потому, что завтра с раннего утра ему надо сдавать отчет.

Бармен усадил Ксению на стул и сунул ей в руку бокал с минералкой.

— Я сейчас, только гляну, где они там…

И ушел.

Чувство опасности у путан было развито отлично; происходящее в кафе явно перестало им нравиться. Они поднялись и принялись торопливо, но без суеты одеваться.

— Девушка! — крикнула Ксении рыженькая. — Счет, пожалуйста!

Не дожидаясь реакции официантки, она сама двинулась в ее сторону. По пути оценивающе посмотрела на спутницу блондина и пробормотала:

— О, хороша. Где это ты успела вмазаться, подруга, вроде не выходила никуда…

Девица ничего не ответила.

Именно в этот момент ее возлюбленный вышел из кухни.

Один.

И в правой руке у него был… нож? Или это кинжал называется? Длинный, обоюдоострый. Испачканный кровью. А в левой руке он держал чашу, которую Ксения приняла за вазочку для мороженого. Но это была не вазочка — именно чаша, из темного металла, покрытая сложным орнаментом. Блондин держал ее очень бережно, и Ксения в панике стала гнать от себя мысль о том, чем может быть наполнена эта чаша.

На миг все трое — Ксения и ночные бабочки — застыли от ужаса, глядя на окровавленный нож, потом Ксения выронила из омертвевших пальцев стакан с водой, тот с грохотом ударился о каменный пол и разлетелся на мелкие осколки.

Звук бьющегося стекла вывел рыжую из столбняка, она тоненько завизжала и со всех ног кинулась прочь, к выходу. Но парень непостижимым образом опередил ее. Он перемещался очень быстро, нереально быстро, Ксения и моргнуть не успела, как тот уже был в другом конце зала, закрывая девице путь к отступлению.

— Куда-то собралась? — спросил он вкрадчиво. — По-моему, ты забыла расплатиться.

Пятясь, девушка протянула ему сумочку и хрипло забормотала:

— Забирай, все забирай…

— Забирать все? — усмехнулся блондин. — Ты уверена?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и Ксения увидела, как гримаса ужаса исчезла с ее лица, сменившись спокойствием и отрешенностью.

— Не надо убегать от меня, — попросил блондин, — иди сюда.

Он протянул руку, и проститутка в самом деле пошла к нему!

Читая детективы, Ксения часто думала, как поведет себя она, случись ей попасть в беду. Что, если на нее нападут? Станет ли она сопротивляться изо всех сил или впадет в ступор и позволит сделать с собой все что угодно? Обидно, но сейчас она все-таки впала в ступор. Сердце прыгало в груди как сумасшедшее, но ноги и руки совершенно не слушались. Ксении хотелось упасть на пол и, жалобно скуля, заползти в темный угол, забиться туда и сидеть, зажмурившись и закрыв голову руками. Если ты не видишь чудовище, может быть, и оно не видит тебя?

Брюнетка меж тем потихоньку пробиралась к двери, надеясь улизнуть, но чокнутый парень, хотя и был занят ее подругой, был начеку.

Он прижал рыженькую спиной к своей груди, приставил нож к ее горлу и посмотрел на брюнетку. И та совершила роковую глупость: встретилась с ним взглядом. И тотчас замерла, как кролик перед удавом.

— Ты тоже не спеши, дорогая.

Парень полоснул ножом по горлу рыженькой и быстро подставил чашу под брызнувшую струю крови.

Наблюдать за дальнейшем Ксения не стала.

В тот миг, когда хлынула кровь, она очнулась от гипнотического транса. Будто ее со всего маха хлестнули по щеке, прогоняя слабость и одурь. Она сползла со стула, опустилась на колени и, не замечая, что ранит руки осколками стекла, поползла в сторону кухонной двери в надежде, что ее не видно из-за барной стойки. Только бы удалось добраться до запасного выхода! Если она окажется на улице — считай, уже спасена! Выбежит во двор… Потом в переулок… А потом со всех ног помчится к метро… Возле метро всегда есть люди. Даже в такой поздний час.

Ксения тихонько отворила дверь кухни, заползла внутрь и тут же растянулась плашмя, больно вывихнув руку. Ладонь поскользнулась на огромной луже. Судорожно всхлипнув от боли и страха, она перевернулась на бок и кое-как встала на четвереньки. Весь пол был залит кровью. Весь! Господи, как же ее много! Ароматы жареного мяса, корицы и ванили смешивались с удушающим медным запахом. Тошнота подкатила к горлу, Ксения закашлялась, закрывая рот руками. Нельзя шуметь, нельзя паниковать, нельзя думать о том, что здесь произошло, нельзя смотреть — надо бежать, бежать…

С трудом поднявшись на ноги и стараясь опять не поскользнуться, Ксения поковыляла в сторону двери. Она видела лежащие на полу трупы, и каждый из них несмываемым оттиском запечатлелся в ее сознании. Саша лежит лицом вниз, откинув одну руку, а другую поджав под себя. Рядом Алена с неестественно запрокинутой головой, смотрит остекленевшими глазами куда-то в стену, горло ее перечеркивает рана, из которой все еще сочится кровь. Посудомойка Наташа сидит, привалившись к стене и опираясь головой о сливную трубу раковины. Толик… Алексей… Антон… Когда же он успел убить всех!

Ксения перешагивала через руки, ноги и тела, молясь только о том, чтобы не упасть, и чтобы дверь на улицу была открыта.

Она уже коснулась дверной ручки, когда услышала шаги за спиной.

Спокойные, неторопливые.

И отчетливо поняла, что ей не спастись. Какое-то время она не желала смириться с этой мыслью. Лихорадочно дергала дверную ручку, наваливалась на дверь всем весом, колотила по хромированному железу перепачканным в крови кулачком и кричала что было сил: «Помогите! Помогите!»

Ее крик оборвался, когда подошедший блондин положил руку ей на плечо и развернул девушку лицом к себе.

— Тише, — сказал он, проводя кончиками пальцев по ее щеке и осторожно вытирая кровавые разводы, — не надо меня бояться. Я не сделаю тебе больно.