Источник - Брайан Ламли

— Да, я шпион, — подтвердил Джаз. Он сбросил старые магазины и кучу обесцветившихся, покрытых латунью патронов в ящик для боеприпасов, захлопнул крышку. Потом он обтер руки о штаны и выпрямился. — Ну вот, я думаю, что сумею с ними управиться достаточно хорошо.

— Не вижу особой пользы уметь заряжать магазин, — усмехнулся солдат, — если у тебя нет автомата! Джаз тоже улыбнулся.

— Это верно, — согласился он. — Ты не собираешься принести мне один на пробу?

— Ха! — молодой человек рассмеялся. — Бунт — это одно дело, а сумасшествие — совсем другое. Принести тебе автомат? Нет уж, дружище, ты получишь его позже.

Теперь наступило то самое “позже”, о котором говорил солдат: два часа ночи на поверхности, хотя здесь, в подземном Печорском комплексе время суток не играло особой роли. Ни днем, ни ночью особых перемен не было. В нормальную ночь, во всяком случае. Но сегодняшняя ночь была необычной.

Под кошмарными уровнями магмассы в самом центре комплекса Майкл “Джаз” Симмонс стоял на платформе “колец Сатурна”, в то время как на него навешивали снаряжение. В любом случае особого выбора у него не было. Однако до сих пор его огнемет был без топливного бачка, не было у него и автомата. Автомат находился в могучих руках Карла Вотского, который держал его в своих огромных лапах, как младенца. Вотский должен был эскортировать Джаза по дорожке, ведущей к шару.

Наконец агент получил все, что мог унести на себе, сохранив какую-то способность передвигаться. Он отказался от огромного ножа лесоруба, который весил добрые три фунта. Зато взял небольшой, острый, как бритва, топорик, который мог служить и оружием, но был в то же время исключительно полезным инструментом.

Наконец майор прошел через круг людей, занимавшихся Джазом, и сказал:

— Ну, что ж, Майкл, пора. Если бы я верил, что ты примешь мои добрые пожелания, я непременно высказал бы их.

— Что? — Джаз оглядел майора с ног до головы. — Я бы не предложил тебе и дерьма, товарищ, уголки рта майора опустились.

— Очень хорошо, — сказал он, — будь крутым! И оставайся крутым, Майкл. Кто знает, может, именно таким путем тебе и удастся выжить. Но если ты найдешь дорогу, ведущую сюда, мы будем ждать тебя у выхода. А потом я пожелаю подробно выслушать тебя. Понимаешь, возможно, нам придется вводить туда армию, и очень полезно было бы заранее знать, какие там условия, — он кивнул Вотскому.

— Пошли, англичанин, — огромный русский подтолкнул его стволом автомата.

Джаз прошел по мосткам несколько шагов, оглянулся, пожал плечами и уставился на сферу. Темные очки частично защищали глаза от ее сияния, но уже сама пустота поверхности сферы воспринималась болезненно — это было похоже на неработающий канал на экране включенного телевизора. “Кольца Сатурна” остались позади, и Джаз продвигался вдоль дорожки. Расцарапанные доски под ногами подсказали ему, что на этом месте погиб тот “воин”, и он вновь вспомнил вопль этого существа: “Вамфири!”. Потом...

...Потом они дошли до сферы. Джаз остановился и протянул вперед руку. Его пальцы легко вошли в белый шар света, не ощутив никакого сопротивления. Однако когда он начал вынимать оттуда руку, то почувствовал вязкость какой-то среды, ощутил, как сфера пытается задержать его. Она не хотела отпускать его с самого первого момента проникновения. Ему удалось вытащить руку, но не без усилий.

— Не спеши, — посоветовал Вотский, стоявший позади него. — Не рвись вперед, англичанин. Тебе понадобится еще это. — Он подвесил цилиндрическую алюминиевую бутыль к рюкзаку Джаза — жидкость для огнемета. Потом сказал:

— Повернись кругом.

Джаз повиновался. Вотский усмехнулся и сказал:

— Ты очень бледен, англичанин! Потряхивает немножко, а?

— Немножко, — правдиво ответил Джаз. Теперь, когда предстояло совершить неизбежное, он действительно чувствовал себя не лучшим образом. Ему было бы гораздо хуже, если бы он сосредоточился на своих ощущениях, а не на чем-то совершенно ином.

Вотский несколько секунд смотрел ему в лицо, а потом сказал:

— Ха! Не знаю, может быть, ты герой, а может быть... просто глуповат! Но так или иначе — держи, — он вынул магазин из автомата и вручил оружие Джазу. Потом, прищелкнув языком, добавил:

— А может, ты хочешь и это, англичанин? — он подбросил на ладони магазин с патронами. — Было бы гораздо удобней иметь его сейчас при себе, чем в рюкзаке, верно?

Лицо его собеседника было очень сосредоточенным, на нем нельзя было обнаружить никаких эмоций, и Вотскому вдруг пришло в голову: “Что-то здесь не так!”. Он перестал улыбаться и сделал шаг назад.

Правая рука Джаза скользнула в карман боевого комбинезона и выудила оттуда ржавый, но вполне исправный магазин. Одним плавным движением он загнал магазин на место и дослал патрон в ствол.

— Стоять и не двигаться! — крикнул он Вотскому. Вотский застыл. Джаз подошел поближе и ткнул мушкой автомага в подбородок русского, а потом мягко сказал:

— Забавно, но ты кажешься немножко бледным, Иван. Может быть, у тебя что-то не в порядке? От платформы к ним бежал майор.

— Не стрелять! — вопил он. Вопил не Джазу, а солдатам, которые стояли по периметру с оружием, нацеленным на британского агента. Майор остановился в добрых десяти футах от них.

— Майкл, — умоляюще произнес он. — Что ты надумал?

— Разве это не ясно? — Джаз почти наслаждался ситуацией. — Иван Грозный захотел отправиться со мной. — Он крепко схватил свободной рукой Вотского за голову, прижал ствол поплотнее к его подбородку и потащил к сфере.

Вотский был бледен, как смерть.

— Нет! — прохрипел он, но сопротивляться не решился, опасаясь того, что англичанин может успеть нажать на спусковой крючок.

— Да, конечно, да, Иван, или ты умрешь прямо здесь, — сообщил ему Джаз. — Мне-то самому терять нечего. — Он почувствовал, как внешняя поверхность шара впускает его.

Майор подошел ближе, и Джазу пришел в голову еще более забавный сценарий.

— И вы тоже, майор, — сказал он, — или я выстрелю и очередь прошьет этого ублюдка и вас вместе с ним!

У майора была хорошая реакция. Как только его сознание зарегистрировало слова Джаза, он упал ничком на деревянную дорожку и закричал:

— Огонь! Огонь! Огонь!

Джаз нырнул спиной в сферу, втянув за собой упирающегося Вотского и...

...Там все было белым! Это была чистая белизна, сплошной белый фон, на котором Джаз и Вотский представляли собой единственные помарки. Они свалились на твердый пол, почти невидимый, потому что он тоже был чисто-белым. Над головой слышались оглушительные очереди, которые прекратились в тот самый момент, когда голос майора прогудел откуда-то, словно из бесконечности:

— Прекратить огонь! Прекратить огонь!

Теперь, когда они находились внутри сферы, а он был в безопасности, не следовало причинять им никакого вреда.