Храм белого дракона - Дарья Крупкина

Но Каламар мало волновал Артею. Ее больше интересовали другие секреты Мелиссы, вроде вечной молодости или быстрого передвижения в пространстве. Да и о городе она сразу забыла, когда увидела другие бумаги – много-много рукописных страниц о драконах. Бегло пробежав их глазами, Артея с удивлением увидела, что это что-то вроде истории. Интересно, откуда Мелисса ее узнала. И с чего такой интерес к драконам.

Хотя кого не интересуют драконы!

Отложив бумаги, Артея с унынием осмотрела стол. Похоже, ничего интересного Мелисса с собой не привезла – или все-таки полагала, что самое ценное стоит хранить дома, а не возить с собой.

Только когда Артея убрала все обратно, она уже собиралась уходить прочь из покоев, но случайно заметила висевший на стене гобелен. Она бы не обратила не него внимания в любой другой момент, если б не вспомнила излюбленное место для тайников аристократов своего Пятого дома.

На всякий случай, Артея проверила гобелен, но тот был самым обычным. Тогда женщина встала спиной точно в его центр и зашагала вперед, к противоположной стене, пока не уперлась в ничем не примечательные камни. Артея коснулась одного у себя перед лицом, нажала, но ничего не произошло. Она с трудом подавила разочарование, но вспомнила, что Мелисса повыше нее, а значит, ее лицо… вот где-то здесь.

Камень, на который нажала Артея, легко поддался. Она вытащила его, обнаружив небольшой тайник и шкатулку. Повертев ее в руках, Артея не увидели никаких отверстий для ключа, а сама по себе шкатулка была крепко закрыта. Но похоже, либо сама Мелисса была из Пятого дома, либо какой-то ее любовник, щедро поделившийся с ней секретами.

Беда в том, что отец Артеи активно пользовался теми же уловками. И его дочь отлично знала, какие выпуклости стоит найти на шкатулке, и в какой последовательности нажать.

Внутри оказалось несколько документов. Бегло пробежав по ним глазами, Артея убрала их в корсаж, чтобы ознакомиться позже, в своей комнате. Кроме них в шкатулке лежал еще тонкий стилет, но он даже не был магическим. Артея быстро осмотрела его, но не нашла никаких секретов. Вполне возможно, это действительно обычный стилет, хранимый из сентиментальных побуждений.

– Надо же, – пробормотала Артея, пряча шкатулку на место, – у Мелиссы есть сердце.

Королевские покои были жарко натоплены, окна плотно закрыты, чтобы холод с улицы не мог пробраться внутрь. Мало кто знал, зачем в этот темный вечер король позвал к себе мага и брата – да еще велел всей страже убраться подальше и ни в коем случае не заходить внутрь.

– И что здесь происходит? – Кэртар отказался от предложенного ему кресла и остался стоять, скрестив на груди руки.

Акелон уже был перед камином, оставшись в одних штанах. Он глянул на Акрина, но тот невозмутимо сидел в кресле и потягивал вино. Вновь посмотрв на брата, Акелон понял, что придется ему самому все объяснить:

– Акрин считает, что в моем теле мог остаться тот яд. Который продолжает медленно убивать меня – если только окончательно его не вывести. Маг может это сделать. Но будет больно.

– Ты же говорил, что не знаешь яда, – Кэртар повернулся к Акрину.

– Не знаю. Но видел подобные много раз. Потому ваша сестра и не смогла определить яд – его основа на травах, но они изменены с помощью магии.

– Хочешь сказать, это магический яд?

– Что-то вроде того. На стороне ваших противников есть сильные маги, и это не стоит сбрасывать со счетов.

Кэртар нахмурился. До этого они, конечно же, несколько раз обсуждали, кто мог стоять за отравлением, и кому это нужно. Тем более, подсыпавшего яд слугу вскоре нашли – с перерезанным гордом, за конюшней. С тех пор общепринятой стала версия о каком-то оставшемся мятежном аристократе, который хотел убить Акелона и возвести на трон Вэлриса – тогда тот еще был жив.

– Ты думаешь, за этим стоял не Вэлрис? – удивился Кэртар.

– Может, и он. Но не думаешь же ты, что на стороне Вэлриса был только дракон? Кстати, никто так и не знает, где он. Драконы разумны. А значит, недовольные наверняка собираются, заключают союзы и строят планы. Они не настольк глупы, чтобы нападать в лоб и просто всех истреблять.

– А зачем им убивать короля?

– Им – незачем. А вот мятежникам, с которыми они объединились, очень даже есть за что. Ума не приложу, кого они захотят возвести на трон после смерти Вэлриса, но уж наверняка найдут какого-нибудь аристократишку. Они знают все изнутри, поэтому драконы наверняка заключили с ними союз.

– Я думал, это те драконы, которые ненавидят людей.

Акрин кивнул:

– Конечно, ненавидят. Но повторю, они не настолько глупы, чтобы разбрасываться союзниками. А потом уничтожат их, когда те перестанут быть нужными.

– Но люди доверяют драконам?

– В определенной мере. Их наверняка убеждают связанные с теми людьми. А уж что думают они сами – даже драконам не известно.

– Но где они могут прятаться…

– Кэртар! – Акрин серьезно на него посмотрел. – Я не знаю точно ни одного ответа на твой вопрос. Именно поэтому мы обсуждаем это здесь, в личных покоях короля, а не созвав совет. Это мои предположения и домыслы – с которыми, впрочем, согласен Харакорт. Но нет никаких точных сведений, вообще ничего точно нет. Этот противник, ваши мятежники да недовольные драконы – пока что бесформенное чудище, которое вроде как есть, но от него не знаешь, чего ожидать. Все, что я знаю, так это факт, что в теле Акелона до сих пор может быть яд, и от него надо избавиться.

– Так что же ты тогда сидишь и пьешь?

– Кэртар, – Акрин посмотрел на принца так, что в его взгляде был весь холод его родных земель, – когда мне было пять лет, самой большой проблемой стало не научиться заклинаниям, а научиться не творить чародейство и держать чары в узде. Поверь, я достаточно преуспел в этом, и бокал вина мне точно не повердит.

– Пафосный ублюдок.

Акрин хмыкнул, но тем не менее, залпом допил оставшееся вино и встал перед Акелоном.

– Готов?

– Конечно, нет. Но давай поскорее покончим с этим.

И если сначала Кэртар не очень понимал, зачем позвали его, то через пару минут осознал очень хорошо. Неподвижно застыв, Акрин сцепил руки на груди и повторял слова, значение которых принц не мог понять, да и не хотел. В нем самом не было ни капли таланта к магии, поэтому он не мог ощущать, как вязь заклинаний опутывает Акелона, проникает сквозь поры его кожи внутрь, находит остатки притаившегося в крови яда и атакует их, унижтая.

В первый раз Акелон вскрикнул и тут же прикусил губу. Но чем большую силу набирало заклинание, тем больнее становилось – король ощущал каждую частичку яда внутри себя, и его пронзала боль, когда заклинание ее уничтожало. Застонав, он рухнул на колени перед полыхавшим камином, ощущая только боль.

И только монотонный голос Акрина связывал его с реальностью, да руки Кэртара, когда тот опустился рядом с братом, поддерживая его.