Жуткие истории - Дж. А. Конрат

- Ты - проститутка. Ты тоже жертва.

- Отпусти меня!

- Кто-то причинил тебе боль, верно?

- Я хочу уйти. Пожалуйста, позволь мне уйти.

- Ты не выбиралa это. Ты не выбирала трахаться с мужчинами за деньги.

- Я... хочу уйти.

- Кто причинил тебе боль? Твой отец? Твой сутенер? Ты можешь сказать мне.

- Я... не...

- Я не буду тебя осуждать. Все в порядке.

- Нет...

- Кто это был?

- Не надо...

- Кто был тем монстром, который сделал тебя такой?

- Мой... дядя.

- Твой дядя?

- Он нянчился со мной. Заставлял меня кое-что делать.

- Mне жаль.

- Я... не хотелa называть тебя уродом.

- Я знаю. Все в порядке.

- Господи, я думалa, что моя жизнь - дерьмо. Но все, через что ты прошел...

- Все в порядке. С этого момента мы оба в порядке. Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

- Я... я не хочу спускаться туда.

- Поверь мне. Я бы никогда не причинил тебе боль.

- Что это за запах?

- Я же говорил тебе. Пахнет ветчиной.

- Это все было правдой?!

- Большая часть этого. За исключением того, что они все еще живы. Познакомься с мистером Джоном МакCуини.

- О, Боже мой...

- Выглядит аппетитно, не так ли? Я использую эту проволочную щетку для его ожогов. Все еще могу выдавить из него несколько криков. Смотри под ноги, там яма.

- О, Господи...

- Я вижу, Гордон, крысы прикончили большую часть твоего лица. И мои поздравления! Похоже, у них тоже был выводок голодных младенцев! Ты стал папой!

- Что... что это?

- Это Морис. Ты даже больше не можешь сказать, что он черный парень, не так ли? Эта ленточная шлифовальная машина - настоящий инструмент. Хочешь, я вылью на него немного уксуса, чтобы разбудить его?

- Это все... Я не могу поверить...

- Я знаю. Это многое, что нужно принять. Но, вот с кем я действительно хотел тебя познакомить. Поздоровайся с моим отцом. Человеком, который превратил меня в того человека, которым я являюсь сегодня. Давай, поздоровайся.

- Эм... Привет.

- Он не может говорить из-за кляпа. Но если ты хочешь, чтобы он ответил, просто слегка встряхни шест. Типа так. Слышишь? Я думаю, ты ему нравишься.

- Он... плачет.

- Конечно, плачет. У него в заднице два фута вешалки для шляп. Вероятно, проколол все жизненно важные органы. Xочешь немного встряхнуть шест?

- Нет...

- Давай. Но не слишком сильно. Просто слегка постучи вот так. Видишь? Tы можешь услышать, как он кричит у себя в горле.

- Я не хочу этого.

- Хочешь. Ты такая же жертва, как и я. Единственный способ перестать быть жертвой - это дать отпор. Давай.

- Я действительно не...

- Перестань разыгрывать жертву.

- Но...

- Сопротивляйся. Это единственный способ, которым ты сможешь жить сама с собой. Положи руку на шест.

- Это неправильно.

- Насиловать детей - это неправильно. Представь, что это твой дядя висит там. Вспомни все, что он с тобой сделал.

- Мой дядя... Этот гребаный сукин сын.

- Ух ты! Тише! Ты собираешься убить его, тряся так сильно. Расслабься.

- Mне жаль. Я не хотелa...

- Да, ты это сделалa. Было приятно, не так ли?

- Я... я столько раз думалa о том, чтобы убить его.

- Смерть слишком хороша для таких людей, как этот. Его не нужно убивать. Ему нужно показать ошибочность его путей. О... не плачь. Все в порядке. Никто никогда больше не причинит тебе вреда, никогда. Я обещаю.

- Можем ли мы... можем ли мы...

- Можем ли мы найти твоего дядю и привезти его сюда?

- Да.

- Конечно, мы можем, дорогая. Конечно, мы можем.

Перевод: Zanahorras

"ДВИНУТАЯ"

Написано для антологии, в которой должны были быть рассказы, основанные на песнях Уоррена Зевона. Антология так и не была продана, нo британский журнал "Экспресс ужаса" (The Horror Express) купил его. Это о том, что мы делаем ради любви...

Ржавчина с лома осыпалась, покрывая мою ладонь оранжевой пылью. Я постучал ею по штанине, затем снова посмотрел на часы.

11:42.

Еще три минуты.

Я хотел приложить ухо к двери, но это только разозлило бы меня. Я терял контроль, слыша, как другой мужчина хрюкает внутри Лины. Тогда я мог бы использовать лом по-настоящему, а не как реквизит. Цель состояла в том, чтобы ограбить парня, а не убить его.

По крайней мере, у Лины были свои пределы.

Я понял, что Лина сумасшедшая, как только увидел ее в первый раз, когда она играла в бильярд в яппи-баре "Rush & Division". На ней был короткий топ, без лифчика, ее великолепная задница была обтянута облегающим кожаным мини, которое едва прикрывало ее белые трусики. Парень, с которым она была, обхватил ее руками, и ей, казалось, это нравилось. Шлепки и щекотка продолжались так долго, что я бы поставил деньги на то, что он собирался прижать ее прямо там, на бильярдном столе, но все пошло не так. Вместо того, чтобы потрахаться, парень разбил пивную кружку о свой купол, когда прошептал Лине что-то, что она явно не оценила. Он упал на пол, весь в крови и "Хайнекене", a Лина два или три раза пнула его по яйцам, пока